Чтение онлайн

Этим всадником оказался не кто иной, как дядя Марка по имени Сорем.

В походном костюме из шкуры какого-то неведомого зверя его было не узнать: на бедре узкий меч, с другого боку — тонкий и длинный кинжал, что почти шпага. За спиной небольшой рюкзак с широкими лямками и фиксаторами на поясе.

Встречать его вышли на крыльцо Марк и Дорн. Оба были полностью готовы к путешествию.

Вчера поздно ночью, когда Марк вернулся в гостиницу и рассказал, что завтра с утра надо выдвигаться в храм, Гунт настоял, чтобы взяли с собою Дорна. Сначала он сам засобирался ехать, но

профессор напомнил ему, что он всё-таки глава Братства и должен оставаться со своими людьми.

Пришлось с утра отправлять весточку Самолу, чтобы Сорем прихватил еще одного ездового ящера для Дорна. А учитывая то, что тот понятия не имел, как им управлять попросил взять самого спокойного.

— Ты уверен, что у меня получится? — немного робко спросил Дорн, залезая в широкое седло.

— Уверен! — успокоил его Марк. — Тут всё просто. Руками держись вот здесь. Управляешь ногами. Видишь два нароста на правом и левом боку. Если надо повернуть вправо, давишь на него правой ногой, если влево — левой. Когда нужно прибавить скорость, хлопни ладонью по лбу между глаз. Если сбавить ход, то тяни за ремни. Чтобы остановиться — дерни за эти же ремни, но уже резко. И еще…

Марк протянул Дорну кожаный мешочек с чем-то твердым и круглым внутри.

— Орехи, — пояснил он. — На каждом привале давай ему по одному. Так он к тебе быстро привыкнет. Советую подружиться, ведь до нужного нам места, трястись целых восемь дней.

Глава 19. Храм Меркула

Скрывать от Сорема, что Дорн не от мира сего, удавалось только до обеда первого же дня, да и то лишь потому, что все передвигались на своих ящерах и между собою почти не общались. Но на первом же привале, когда Дорн слез с седла и, подойдя к Марку, заявил, что в их время никто и не догадывался эксплуатировать этих ящеров таким образом, Сорем удивленно уставился на него.

— В какие такие твои времена, парень? Ты откуда взялся-то вообще?!

Пришлось Марку брать с него клятву, как и с деда Самола, и затем еще рассказывать ему на каждом привале историю появления в этом времени Древних, и зачем им понадобился этот сверхмощный аккумулятор.

Дядя Марка воспринял эту новость более чем серьезно, но где-то в глубине его глаз всё равно присутствовала пусть и небольшая, но толика сомнения. Тогда Дорн достал из рюкзака свою броню и, облачившись в нее, продемонстрировал ему выпускание разведчика из наплечной пластины, затем с места легко запрыгнул на пятиметровую высоту, зацепившись там за ветку, потом поднял валун, который и трое крепких мужчин с места не сдвинут. Последней каплей была голографическая демонстрация древней карты Тарсона.

После этого Сорем не просто поверил — уверовал.

Дядя Марка был на тринадцать лет старше своего племянника и приходился двоюродным братом его отцу, то есть сыном младшего брата деда Самола. По тарсонианским меркам родня более чем близкая, и руководство в этом походе Марк с легкостью передал ему как старшему. Он искренне считал

своего дядю более опытным и сам беспрекословно слушался его во всём, что бы тот не сказал.

Очень скоро Дорн приноровился к ящеру и, как ему показалось, они даже немного подружились. Молодой боец за два дня скормил ему все орехи, а потом дал имя — Каток. Марк и Сорем предупредили его, что ездовые ящеры на клички не отзываются, на что Дорн беззаботно махнул рукой.

До храма добрались к исходу седьмого дня, обогнув столицу Семи Королевств по большой дуге.

На ночлег встали в небольшом селении в пяти километрах от храмового острова. Казалось, оно всё состояло из таверн и постоялых дворов.

На сто пятьдесят жителей восемь заведений, в которых селились в основном паломники и искатели древних артефактов — в надежде получить в храме неплохую оплату за свои труды. От тех и других отбоя не было, поэтому найти в поселке свободную комнату стоило большого труда и немалых денег.

В харчевне постоялого двора, где они поселились, тоже было не протолкнуться.

За длинными столами на пятнадцать-двадцать человек не было свободных мест. Народ сидел так плотно, что казалось еще немного, и локти соседей окажутся у тебя в тарелке. Отовсюду слышатся пьяный гомон и веселые залихватские песни.

К Сорему, признав в нём старшего, подскочил служка и повел их за дальний стол, где было не так тесно.

— Двиньтесь! — прокричал он, подходя к столу. — Дайте добрым людям тоже поесть!

Кто-то из сидящих за столом подвинулся, освобождая место рядом, а кто-то и вовсе встал и, пьяно шатаясь, поплелся наверх в свою комнату.

— Остались только тушеные пацуки, к ним свежие лепешки и соленые чегхри, — услужливо предложил служка. — Пить: только патак и вода.

— Тащи на троих, — кивнул ему Сорем, — патак давай сразу.

— Шесть гротов, — тот не двинулся с места.

Сорем скрипнул зубами, услышав такую цену, а Марк, не торгуясь, быстро отсчитал деньги и передал их служке.

Пока несли заказ, за столом освободились еще места, но ненадолго. Почти сразу же подошла пьяная компания из четырех бывалых поисковиков и, бесцеремонно растолкав окружающих локтями, уселись на другом краю стола. Среди них выделялся громила в дорогой походной куртке из зеленоватой кожи.

Сорем глянул на них искоса, и на его скулах заиграли желваки.

— Знакомые? — тихо спросил Марк.

Дядя коротко кивнул и незаметно передвинул рукоять кинжала так, чтобы его легко было выхватить.

— Чтобы не случилось, не вмешивайтесь, я сам разберусь, — негромко предупредил он.

— О нет, кого я вижу! — пьяно воскликнул громила и громыхнул кулаком по столу. — Тысяча пауков тебе в задницу, Сорем!.. Ты ли это?..

Дядя Марка скривил рот и ответил неохотно:

— Я это, Клешня, я… ты не обознался.

Громила захохотал, запрокинув голову, и крикнул через весь стол:

— Вижу скучно тебе, а, Сорем? Прихватил с собою двух смазливых девочек и горя не знаешь…

Дядя Марка спокойно поставил кружку на стол, вытер тыльной стороной ладони аккуратно подстриженные усы и, чуть улыбнувшись, ответил: