Братство Роха
Шрифт:
— А что же он там делал? — усмехнувшись, спросил Солрс.
— Он был жрецом храма, — ответил Марк. — Не входил в высшую епархию, но был далеко не последним.
— Жрецом? — переспросил профессор.
— Да. В юности жажда знаний привела его туда. Сначала был послушником в главном храме, в том, что на острове. Потом стал жрецом, а потом его изгнали. Кто-то донес, что деда меньше всего интересует Меркул, а больше всего храмовые архивы. Хотели, как это у них зачастую водится, устранить по-тихому, но за него
— И что, он сильно из-за этого страдает и до сих пор верит в этого самого Меркула? — оживился Кирт.
Марк отложил ложку в сторону и серьезно посмотрел в глаза профессору.
— Он верит только в одно — в знания! Он одержим ими, и в нашей семье это неисчерпаемый кладезь этих самых знаний.
Брови Кирта взлетели вверх.
— О как… родственная душа! Интересно было бы с ним познакомиться.
Следопыт улыбнулся и кивнул.
— Это обязательно.
Дед Самол
Город Дремен был намного больше Рупета, но выстроен по той же самой схеме, что и тот. Такая же городская стена, ров и застава со скучающими стражниками.
Правда, помимо размеров, было еще одно отличие — город имел аж двое ворот для въезда и выезда. Одни располагались в его южной части, а другие в северной.
Славился Дремен своим рынком и торговыми лавками, где можно было найти всё что душе угодно. Но кожевники и оружейники, по мнению Марка и Солрса, лучше были всё-таки в Рупете.
Задержаться в этом городе планировали на несколько дней. Отдохнуть перед рывком до главного храма, распродать ненужное барахло из трофеев и обстоятельно побеседовать с дедом Самолом.
Преимущество Братства почувствовали уже на заставе при въезде в город.
Тщательно изучив лицензию, чиновник выдал всем пропуска и взял всего две монеты номиналом в обычный грот: одну за всё Братство и одну за ящера с телегой. Никаких тебе досмотров и проверок.
Стражники у городских ворот проверили у всех наличие пропусков, и на этом всё:
— Добро пожаловать в славный город Дремен!
Марк предложил сразу же ехать к городской управе местного магистрата. Не пропадать же бланкам, выданным благодарным за спасение сына отцом Ситэла. Заодно и проверить, как это всё работает.
Метров за сто до величественного, по местным меркам, здания, телегу остановил стражник, неожиданно вышедший из-за угла.
— На телеге к магистрату нельзя! — поднял он руку. — Распоряжение главы. Если кому надо, идите пешком, а нет, так проваливайте.
Гунт как глава Братства спрыгнул с телеги и, прихватив с собой необходимые бумаги, направился в магистрат.
На
Хмурый секретарь попросил бумагу, что выдал ему Раэл сол Ремье и, легонько постучав костяшками пальцев о массивную двухстворчатую дверь, вошел в кабинет к главе, оставив Гунта одного в приемной.
Его не было минут пять, затем он появился и с натянутой улыбкой вручил Гунту вместо его бланка другую бумагу с красной печатью магистрата города Дремен.
— Хорошего времяпровождения в нашем городе, — пожелал он Гунту, усаживаясь за свой стол. — Надеюсь, законы гостеприимства для вас не пустой звук, — сказав это, он уткнулся в какие-то свои бумаги, напрочь забыв о существовании посетителя.
Поблагодарив, Гунт без сопровождающих вышел из здания и направился к телеге.
Лучшая гостиница в Дремене хоть и уступала во всём «Утренней Росе», но тоже выглядела весьма неплохо. Большие и чистые комнаты, услужливый персонал, наряженный в строгую форменную одежду, и неплохая кухня.
Бумага из магистрата творила поистине чудеса: лучшие номера, самый изысканный по меркам этого времени сервис, а главное — цена. Она была ровно вполовину от той, что отмечена в прейскуранте.
Осмотрев боксы для хранения вещей постояльцев, Марк недовольно фыркнул и предложил:
— Я предлагаю оставить телегу не здесь, а у моей родни и забрать с собой только свои рюкзаки. Сохранность гарантирую, да и за ящером там присмотрят как надо.
— Заодно и с твоим дедом познакомимся, — поддержал профессор.
— Согласен, — кивнул Гунт.
— Тогда я должен послать гонца, надо предупредить, что буду не один, а с друзьями.
Усадьба семьи Марка представляла собой одноэтажное каменное строение за высоким деревянным забором.
Встречать гостей вышли все, кто в этот момент находился дома.
Высокий крепкий старик с белоснежной бородой, достигающей ему до груди, две статные женщины лет сорока пяти — пятидесяти, трое подростков примерно одного возраста и один крепкий мужчина лет на пятнадцать постарше Марка.
Спрыгнув с телеги, Марк направился к ним.
Сначала он обнял одну женщину, коснулся лбом руки другой, потом на очереди дед — тут крепкое рукопожатие, затем пожал руку мужчине и дотронулся пальцами до голов подростков.
После этого началось представление друзей Марка его семье и наоборот.
Одна из женщин по имени Гера оказалась его матерью, другая, которую звали Рута, — второй женой отца, крепкий мужчина — родным дядей Марка, подростки — племянниками, которых прислали на обучение в родовое гнездо, а дед оказался тем самым Самолом.