Братство Конца
Шрифт:
Спали мы совсем недолго – ведь когда мы добрались до своих кроватей, ночь уже заканчивалась. Утром у нас был хмурый и довольно помятый вид, словно мы накануне не выиграли решающую схватку, а потерпели сокрушительное поражение. Даже Фродо выглядел непривычно понурым и притихшим. Когда же мы притопали к королевской опочивальне… нас не пустили к королеве. В дверях рядом с черными рыцарями Изома стоял знакомый нам величественный старец, сообщивший нам с напыщенным видом, что «…ее королевское величество недостаточно бодро себя чувствует и по этой причине королевский выход и прием сегодня отменяются!».
Правда, из королевской
Через несколько минут после нашего ухода в спальню королевы примчался Крак с сообщением о том, что воевода пришел в себя и требует немедленно сообщить, как себя чувствует королева. Выслушав рассказ Эльнорды, гвардеец рванул назад к своему командиру, и тот, несмотря на то что не мог подняться с постели, развил бурную деятельность. Он принял на себя командование вооруженными силами королевства и отдал распоряжение о возвращении в замок двух гвардейских полков личной охраны королевы. Затем он собрал у себя всех бывших в Замке черных рыцарей Изома и расставил их на ключевых постах, сменив гвардию правителя. Он вызвал к себе канцлера, казначея и начальника арсенала правителя Качея, а когда они явились, арестовал их и посадил под замок.
Надо сказать, что со стороны правителевой гвардии никаких возражений действиям Шалая не последовало. Видимо, люди хорошо понимали, что Качеево рыльце в пушку, и в очень грязном пушку.
Когда наступило утро, в королевскую спальню явились посланные Шалаем лекари и устроили самый настоящий консилиум. В результате этого высокоученого совещания было объявлено, что королева совершенно здорова, только очень ослаблена. Местные эскулапы попробовали удалить из спальни Эльнорду, чтобы, как они сказали, никто не мешал королеве набираться сил, но эльфийка тут же сообщила им, где именно она их видела и в каком виде. К тому же сама королева пригрозила своим врачам, что вышвырнет их из королевства, если они не оставят в покое ее лучшую подругу.
Когда Эльнорда дошла до этого момента своего сверхэмоционального рассказа, я не выдержал и перебил ее:
– Так Кина пришла в себя?!
Эльнорда на секунду запнулась, словно не поняла моего вопроса, а затем удивленно ответила:
– Да сразу же, как только ее душа вернулась в тело… Ты что, не видел, как она взяла меня за руку?
– И что она говорит?! – не унимался я.
– Да почти что ничего, – улыбнувшись, ответила Эльнорда. – Она в основном спит, а в перерывах сна – ест.
– А… ну да… конечно… – пробормотал я, изображая из себя недоумка.
– Так что вы, ребята, спите, отдыхайте, набирайтесь сил… – закончила свой рассказ Эльнорда. – Дней через пять состоится большой королевский прием в нашу честь, и вы должны быть в форме.
И она снова упорхнула в спальню королевы.
А мы пошли «спать, отдыхать и набираться сил».
Граф Бертран в тот же вечер отправился в свой город, как он сказал, осуществлять там генеральную уборку, и, проводив его, мы оказались полностью предоставленными своему безделью. Даже с Шалаем мы не могли встретиться, поскольку у него не было на это времени.
Через два дня стены и башни Замка заняли королевские
Шалай направил в Храм две роты королевских гвардейцев и очистил эту «цитадель зла» от епископских прихвостней.
А утром шестого дня состоялся и обещанный большой королевский прием. Он, как водится, сопровождался раздачей праздничных слонов. Каждый член Братства Конца получил почетное звание «Опора трона» с вручением нагрудного знака – золотой броши в виде странной лихой загогулины со здоровенным бриллиантом в середине. И когда только их успели наделать! Кроме того, Крак был произведен в капралы полка Беркутов, Душегубу было присвоено звание капитана полка Барса, Фродо получил чин камер-советника с правом решающего голоса (убейте меня – не знаю, что это такое), Шалай – пост набольшего воеводы, а ваш покорный слуга стал именоваться придворным чародеем с правом беспрепятственного пользования королевской библиотекой. Эльнорда отныне именовалась «единственной подругой королевы», и Кина лично подарила ей полный гарнитур из бирюзы в черненом серебре. Девчонка тут же напялила все эти цацки на себя и, по-моему, даже спать ложилась не снимая королевского подарка.
Не был обойден и Твист. Королевский шут получил три шлепка королевской тапкой по заднице, королевское прощение, личную неповторимую погремушку и разрешение… жениться. Причем придворные по углам шептались, что последнее – это уж совершенно из ряда вон выходящая милость.
Правда, получая все эти знаки внимания от королевы, карлик со значением поглядывал в мою сторону, словно напоминая, что я тоже кое-что ему обещал.
Затем последовал шестидневный марафон балов, обедов, ужинов, катаний верхом, в экипажах, на лодках, карнавалов и фейерверков. А завершалось все Большой королевской охотой.
Вначале я лелеял надежду остаться с Киной хоть пару минут наедине и высказать ей свое почтительное восхищение, но на второй или третий день торжеств услышал ее милую беседу с моей подружкой – Эльнордой.
– Как тебе, Киночка, нравится глава нашего Братства? – мило поинтересовалась эльфийка, уплетая крошечный пирожок за очередным праздничным застольем и не подозревая, что я стою буквально за королевской спиной.
– Ничего себе старичок… – индифферентно ответствовала ее величество. – Только вот бородища у него!
Было непонятно, восторгается она моей бородой или осуждает это мужское украшение.
– Да она же приклеенная! – прыснула в кулачок смешливая эльфийка.
– Да?! – удивилась ее величество. – А выглядит так натурально, так холено!
– И вообще Серый еще достаточно молод… – открыла мой секрет осыпанная бирюзой девчонка.
– Ага, я слышала, чародеи долго живут… – несколько невпопад ответила ей Кина, и тут ее отвлекли.
Я понял, что моя персона Кине Золотой до лампочки. Именно после этого ко мне привязалась грустная песенка, которую я привел в качестве эпиграфа к этой главе.