Чтение онлайн

– А он, как видишь, и сейчас себе не изменяет, кивнул Санька на меня. Я колдовал над чайником.

– А чё?
– Пашка приглашающе указал на пиво.
– Может, того?..

– Травитесь сами, - отмахнулся я.
– Мало будет - ещё берите!

– А можно?
– оживился скиснувший было Пашка.
– А то смотрю я...
– Он двумя пальцами небрежно взял выпитую бутылку за горлышко и покачал из стороны в сторону.
– Фи...

– А вы, батенька, нахал!
– усмехнулся

размякший Санька.

Пашка уронил на стол бутылку и полез в холодильник:

– Да я чё?.. Я так...

– Ладно вам!
– Я похлопал его по плечу.
– Чревоугодничайте. И вот ещё, - я полез в карман, достал сотенную и положил перед ним: - Хватит?

У того глаза на лоб полезли:

– Да ты чё? Я ж трояк просил!

– Бери-бери!
– Я придвинул к нему бумажку поближе.
– Пока есть.

– Во даёт!
– Пашка растерянно повернулся к ухмылявшемуся Саньке, как бы призывая его в свидетели.
– Это ж зарплата! Наташка меня убьёт!

– А ты ей не показывай!
– посоветовал я.

– "Не показывай"!
– передразнил он.
– А отдавать надо будет, тоже не показывать? Не-е... Не могу я...

– Считай, что я тебе презентик на день рождения подбросил, - задержал я его руку, пытавшуюся отодвинуть бумажку ко мне.

– "День рождения"!
– опешил он.
– Да у меня он весной!

– Я не забыл, - спокойно сказал я.
– У меня тоже.

– Тем более, - для чего-то сказал Пашка. Он даже к угощению интерес потерял: бумажка приковывала его взгляд, но принять её он всё ещё не решался.

– Да ты не ломайся!
– Санька деловито отхлёбывал из бутылки и потрескивал рыбой.
– Дают, значит, бери!

Пашка шумно, с подвыванием, вздохнул и, пригорюнившись, подпёр голову рукой, не сводя, однако, взгляда с сотенной. Потом, вдруг очнувшись, подозрительно прищурился:

– А с чего это ты деньгами стал швыряться?

– Картину продал.

– Да ну?
– обрадовался он.
– Это ту, с бабой летящей?

– Не, другую, - для чего-то опять соврал я.

– Это какую же?

Я не нашёлся, что ответить и взбрыкнул:

– Да какая тебе разница!

– Ну как же!
– Пашка вновь проявил интерес к угощению.
– И за сколько, если не секрет?

Я переглянулся с Санькой: сказать? не сказать?

– Ты всё равно не поверишь...
– отозвался тот.

– Ну почему не поверю?
– Пашка взял сотенную, похрустел ею и опять бросил на стол.
– Уж,

наверное, не меньше куска?

Санька прыснул прямо в бутылку.

– Бери выше!

– Да ладно брехать-то!
– обиделся Пашка.
– Какой дурак в наше время станет платить такие деньги за картину?

– Я ж говорил, что не поверишь...

Ситуация повторялась. Только в мелком масштабе.

Я встретился глазами с Санькой и услышал его чётко направленную мысль:

"Колоться будем? Или как?"

Ловок однако! Сам мысли не слышит, но пользуется телеграфом в одностороннем порядке. И недурно!

Я едва заметно покачал головой: нет. Всё равно из моих объяснений ничего путного сейчас не получится. Во-первых, Пашка уже навеселе, а во-вторых, чтобы рассказывать такое, надо, как говорится, клиента подготовить. А этим мы займёмся чуть позже, когда "клиент" попадёт в лоно семьи. Да и вообще: второй раз подряд рассказывать одно и то же? Увольте!

Пашка хмыкнул в бутылку:

– А пивко-то ничего! Где брал?

Я неопределённо махнул рукой:

– Там, за лесом...

– Что, тоже секрет?

– Почему "тоже"?
– Я прекрасно понял, что он имеет в виду, но вызова не принял.

Пашка вздохнул, допил бутылку и, лениво потягиваясь, мельком взглянул на сотенную:

– Ладно, Володь, пойду я. А чё там насчёт музона? Говорил, что-то новое? Дашь послушать?

– А вертушка фунциклирует?

– О!
– подпрыгнул Пашка.
– Диски, что ли?

– Ну дык!

– Ты у нас прям богатенький Буратино! Дыркин подкинул?

– Неважно, - поднялся я.

– Чёй-то ты прям весь в секретах, в секретах! И чё за диски?

– Сам увидишь. Деньги-то забери!

Пашка испытующе подырявил меня глазом из-под кучерявой шевелюры и вздохнул:

– Ладно...
– И тут же предупредил: - Только сразу отдать не смогу!

– Потом разберёмся, - отмахнулся я и пошёл в комнату.

Он посмотрел мне вслед, сгрёб со стола вожделенную бумажку, любовно свернул её, сунул в карман и криво усмехнулся, как бы оправдываясь:

– Вот змей-искуситель!

*****

Когда захлопнулась дверь за Пашкой, обалдевшим от предложенного выбора пластинок, Санька тоскливо вздохнул: