Чтение онлайн

– Обычное дело, - успокоил я его.
– Браслет вживается в тебя. Тестирует твой организм. Сейчас он и ногу тебе заодно подправит.

Пашка обиделся:

– Прикалываешься?

– Да с этим вроде как грешно шутить...
– смутился я.
– Сознаюсь, это было в моих планах, - я с неимоверным усилием боролся с наплывающей дремотой.
– Но как-то всё не до того: суета...

Глаза его, неподвижно смотрящие на меня в упор, подозрительно заблестели:

–

Ну, Володь, если это правда...

– Да ты не сумлевайся!
– хлопнул его по плечу Санька.
– Дело верное на все сто! Меня вон печень канала всю мою сознательную и беспартейную, а теперь - во!
– и он постучал кулаком по тому месту, где должна была, по его словам, находиться печень.
– Что твой кирпич! Как с магазина!

Пока Санька произносил свою агитационную тираду, физиономия Пашки претерпевала значительные метаморфозы: глаза всё более округлялись, брови ползли кверху, а рот всё шире разъезжался в улыбке.

– Пацаны!..
– страшным шёпотом произнёс он, водя рукой по ноге выше колена.
– Пацаны!.. Не может быть!..

– Может, может, - спокойно возразил ему Санька.
– То ли ещё будет, погоди! Процесс-то пошёл!

– Я её чувствую!
– всё так же поражённо восклицал Пашка.
– Вы понимаете: я её чувствую!!! Сколько лет, как чужая, а сейчас...
– Он прислушивался к происходящим внутри изменениям и буквально млел от восторга.
– А зудит-то как! С-с-с!
– втянул он воздух сквозь сжатые зубы и принялся усиленно массажировать вновь обретаемый орган.

Отсутствие браслета на моей руке сказывалось всё сильнее: на меня чёрной массой неотвратимо наваливался тяжёлый, вязкий, как смола, сон. Веки мои сами собой слипались и я стал падать в пропасть, издалека слыша Пашкины восторги. Санька ему что-то отвечал, но я уже ничего не слышал: отключился.

*****

Я очнулся от знакомого ощущения: по телу разбегались ручейки микроскопических разрядов.

– А где Пашка?
– первым делом поинтересовался я у Саньки, сидевшего напротив меня и терпеливо дожидавшегося, пока я очухаюсь.

– Просил извиниться, - улыбнулся он.
– Поскакал домой хвалиться жене новыми ногами.

– Значит, получилось?

– А ты сомневался? Прыгал тут, как козёл!

– Его понять можно, - вздохнул я.
– Давно надо было додуматься.
– Я встал, прошёлся по комнате, приходя в себя, для ускорения процесса запустил магнитофон и, когда извилины зашевелились бодрее, спросил: - Ну а как насчёт дальнейшего путешествия? Откладывается?

– Грешен, - признался Санька.
– Пока ты в отключке валялся, я заглянул на ту планетку. Ну, с женским контингентом...

– Ну и?..

– Пока мы здесь Пашку ремонтировали, декорация там сменилась. Ту бабцу в обморочном состоянии отволокли куда-то в сторонку и на её место взобралась дородная мадам преклонных

лет с толстенной книгой. Стала читать. Громко, нараспев. Я немного послушал. Это у них что-то вроде нашей Библии, только несколько иного, разумеется, содержания. Канонизированная история в лицах. Поначалу - скучища! Я уж выключить хотел, но потом кое-что зацепило. Похоже на то, что на их планете хозяйничает кто-то чужой. Насколько я уразумел из этой тарабарщины, "чешуя" на лицевой стороне планеты - иноземного происхождения. Как они описывают, появилась она за одну ночь. Представляешь? Пол-планеты оттяпали на свои нужды за здорово живёшь! Аборигены не имеют ни малейшего понятия, что это вообще такое и какие боги их так "облагодетельствовали". Может статься, что эта "ночь" того же пошиба, как и у нашего Бога, который возился с нашим миром шесть дней, только каждый тот "день", похоже, тянулся не один миллиард наших лет. Время-то у Бога резиновое, ему спешить некуда. Вот и они за давностью лет обозвали это одной ночью. Но это уже мои собственные догадки.

Самое же главное, о чём шла речь в этом гроссбухе, и что особенно печалит теперешнее население, - это судьба мужской половины планеты. Аборигенам досталась ночная сторона. Эти инопланетные ухари не только оттяпали пол-планеты, но ещё и затормозили её вращение, отменив смену дня и ночи и породив этим кучу катаклизмов. Так мало того! Стали вымирать мужики. Независимо от возраста. Старый, молодой - всех косила костлявая. И с чем это было связано, никто не знал.

– А ты Пашку туда хотел...

– Да я чё? Серьёзно, что ли? За кого ты меня принимаешь?

– Я, честно говоря, поверил...
– удивился я.
– Да и Пашка вроде как того, настропалился...

– Ну, вы воще!
– хмыкнул он.
– Шуток не понимаете!

– Выходит, разыграл? Артист, однако!..

– Я думал, ты правильно понял... Да и как можно? Не знамши броду? Да ещё и на чужом горбу? Ты что?

– М-да...
– смутился я и хихикнул: - А глазки-то у Пашки горели!

– Ты себя не видел!

– Да?
– я почувствовал, как краснею.
– Так заметно?

– А то!
– Он вздохнул и полез в карман за сигаретами.
– Все мы не без греха... Я мигом. Отравлюсь малость.

– Ну-ну. На здоровье...

Чтобы скоротать ожидание, я сотворил себе чаю и немного сладкого, но не успел сделать ещё и пары глотков, как входная дверь клацнула и на пороге показался обескураженный Санька.

– Ты знаешь...
– растерянно сообщил он.
– Это всё он...

– Кто?
– изумился я, опуская бокал.

– Да браслет твой! Я о куреве, - пояснил он, встретив мой непонимающий взгляд.
– Противно - не могу! Я с первого разу ещё усёк неладное, эт' когда ты меня с того света вытащил. А щас - воще! Я ведь опять его только что надевал.

– Ну и радуйся!
– рассмеялся я.

Он с сожалением покачал головой: