Чтение онлайн

Наконец, удовлетворившись проверкой, я отправился в путь и без помех доехал до Чизика. В два часа ночи я забрал Даниэль. Она устала после долгого дня и почти не разговаривала со мной, сказав лишь, что они весь вечер занимались репортажем о снежных и ледяных домиках, хотя, с ее точки зрения, это пустая трата времени.

— Что за дома такие? — спросил я скорее для поддержания разговора.

— Что-то вроде конкурса. Ребята снимали фильм о них. Вроде песочных замков, только из снега и льда. Некоторые очень красивые и даже с освещением. Только внутри очень холодно. Все, конечно, занятно, но это нельзя назвать событием мирового

масштаба.

Даниэль зевнула и умолкла. А вскоре мы были уже у гаражей: ночью машин мало, и потому ехать недолго.

— Ты не можешь все время приезжать за мной, — сказала Даниэль по дороге к особняку.

— А мне нравится.

— Литси сказал, что этот человек в шляпе был Анри Нантерр. — Ее передернуло. — Я даже не знаю, что хуже — если это был он или если нет. Во всяком случае, в пятницу я не работаю и в субботу и воскресенье тоже. Так что завтра ты сможешь спокойно выспаться.

Мы отперли дверь новым ключом и снова попрощались на площадке ее этажа. Нам еще не приходилось спать вместе в этом доме, так что мне не пришлось бороться со счастливыми воспоминаниями; и все же, когда я поднимался к себе наверх, мне отчаянно хотелось, чтобы Даниэль была со мной. Но просить ее об этом я не решился: ее прощальный поцелуй не был обещанием и снова пришелся куда угодно, только не в губы.

«Дайте ей время...» Время приносило лишь томительную тревогу и ничего не сулило в будущем.

В столовой, находившейся напротив спальни Литси, каждое утро можно было найти завтрак, тепло и свежие газеты. Я спустился туда около девяти и сидел, прихлебывая апельсиновый сок и читая о лошадях, которые должны участвовать в сегодняшних скачках в Брэдбери, когда зажужжал внутренний телефон и голос Даусона сообщил, что меня спрашивает мистер Харлоу.

Я снял трубку городского телефона с некоторым страхом.

— Уайкем?

— А, Кит! Слушай, я подумал, что, пожалуй, надо тебе сказать, только ты принцессе не говори, не стоит ее тревожить... У нас сегодня ночью побывали гости.

— Лошади целы? Кинли как?

— Целы, целы. Собственно, ничего не случилось. Сторож сказал, что его собака беспокоилась, словно чуяла кого-то. Он говорит, пес добрых полчаса был настороже и тихонько поскуливал. Они дважды обошли все конюшни, но никого не нашли, а через некоторое время собака успокоилась. Ну и что ты об этом думаешь?

— Хорошо, что там была собака!

— Да... Все это очень неприятно.

— А когда это было?

— Около полуночи. Я-то, разумеется, давно уже спал, и сторож не стал меня будить, потому что ничего не случилось. И никаких следов не нашли.

— Пусть конюшню караулят каждую ночь. И смотрите, чтобы вам не прислали снова того мужика, который дрых на сеновале.

— Нет, я им сказал, чтобы его больше не присылали. Новый сторож вполне добросовестен.

Мы поговорили о двух лошадях, которых Уайкем посылал в Брэдбери. Обе они принадлежали не принцессе. Уайкем временами посылал в Брэдбери самых медлительных коняг, с тем расчетом, что если они не сумеют выиграть там, то в другом месте они тем более не выиграют. А обычно он старался туда лошадей не посылать. Это был маленький провинциальный ипподром, с плоским скаковым кругом не более мили длиной. Скакать на нем было проще простого, если все время держаться внутренней стороны дорожки.

— Ты там позаботься о Мелиссанде.

— Хорошо, Уайкем. — Мелиссанду я уже не застал. —

Вы имеете в виду Пинкай?

— А? Ну да, конечно. — Уайкем прокашлялся. — Долго ты еще будешь жить на Итон-сквер?

— Не знаю. Я вам скажу, когда соберусь уезжать отсюда.

Мы расстались. Я сунул в тостер ломтик хлеба с отрубями и принялся размышлять о ночных гостях. Вошел Литси, налил себе кофе.

— Я подумал, — сказал он мимоходом, накладывая себе кукурузных хлопьев и заливая их сливками, — что, может быть, поеду сегодня на скачки.

— В Брэдбери? — удивился я. — Там довольно неуютно.

— Вы не хотите, чтобы я ехал с вами?

— Да нет, просто предупреждаю.

Он сел за стол и сочувственно посмотрел, как я ем тост без джема и без масла.

— Какая жуткая диета!

— Ничего, я привык.

Я проглотил таблетку, запил ее кофе.

— А это что? — спросил Литси.

— Витамины.

Он со вздохом покачал головой и принялся уничтожать свой чрезмерно калорийный завтрак. Вошла Даниэль, отдохнувшая, посвежевшая, в мешковатом белом свитере.

— Привет! — сказала она, ни к кому в особенности не обращаясь. — А я вас ищу. Что вы сегодня делаете?

— Едем на скачки, — сказал Литси.

— В самом деле? — Она с удивлением уставилась на него. — С Китом?

— Ну да, конечно.

— А-а... А можно... можно я тогда тоже поеду?

Она обвела нас взглядом, явно рассчитывая приятно провести время.

— Через полчаса! — улыбнулся я.

— Легко!

И мы отправились на скачки в Брэдбери втроем, попрощавшись в холле с принцессой, которая спустилась вниз, чтобы поработать с миссис Дженкинс, и с завистью смотрела на нас, и с Беатрис, которая также спустилась вниз, но чтобы выведать последние новости. Беатрис уставилась на меня.

— Вы сюда вернетесь? — осведомилась она.

— Вернется, — мягко ответила принцесса. — А завтра мы все вместе поедем в Сандаун. Там скачут две мои лошади. Не правда ли, это чудесно?

Беатрис, похоже, не сразу сообразила, каким образом одно вытекает из другого. А тем временем мы с Литси и Даниэль откланялись.

Прибыв в Брэдбери, мы обнаружили, что ипподром находится в состоянии обширной реконструкции. Повсюду стояли машины, лежали кучи строительных материалов и висели объявления с извинениями за временные неудобства. Посреди дешевых мест возвышались обнесенные лесами новые трибуны, а большая часть верхнего яруса дорогих трибун была превращена в большой зал для зрителей с окнами во всю стену, столами, стульями и барами. Там же строилась выходящая на противоположную сторону галерея, откуда открывался вид на паддок.

На столе перед весовой стоял макет, показывающий, как все это будет выглядеть после реконструкции. Служащие ипподрома с улыбками принимали комплименты и поздравления.

Литси с Даниэль отправились выпить и перекусить в старый, еще не благоустроенный бар, и я, натягивая бриджи и сапоги, изо всех сил старался не думать об этом. Потом я надел куртку, и мой помощник аккуратно повязал мне на шею белый шарф. Потом я надел мягкий жилет, защищающий спину и почки при падениях, а поверх этого — куртку с цветами первого из своих сегодняшних владельцев. Шлем, очки, хлыст, номер, попона с грузом, седло; я проверил, все ли на месте, взвесился, передал Дасти все, что нужно, Дасти отправился седлать лошадь, а я накинул анорак — день был холодный — и вышел на улицу.