Борт № 1
Шрифт:
Третий контур, уже внутри самого аэропорта, образовали бойцы прилетевшего в Латакию ранним утром подразделения «Вымпел», а также сотрудники Федеральной службы охраны.
Первым в аэропорту Латакии приземлился резервный борт – почти близнец президентского самолета. А еще через десять минут, в начале одиннадцатого, полосы аэропорта Ларнаки коснулись шасси российского «Борта № 1».
Глава 34
Пуля пятидесятого калибра угодила точно в моторный отсек «УАЗа». Раскатисто грянул еще один выстрел: это Ветров
– Белый внедорожник пока не обстреливать! – скомандовал Кэп. – Огонь по грузовикам!
Раздались новые выстрелы. Пули крупного калибра с громким хрустом прошивали капоты грузовиков; разрушали двигатели остановившихся на шоссе машин. Из-под капота «ГАЗа» тоже вырвался сизый дым.
Из «УАЗа», с заднего сиденья, выскочил какой-то субъект. Он в армейской форме. Повернувшись лицом к блокпосту, стал яростно махать руками. По-видимому, думал, что стреляют именно оттуда… И хотел показать, что, мол, не стреляйте, мы же «свои»!..
Пошла новая серия выстрелов из крупнокалиберных снайперок… Переодетый «дух», кажется, понял, что стреляют по колонне не спереди, не в лоб и не от «блока». Что стрельба ведется откуда-то сбоку, через полосы отчуждения.
Он крутанулся на каблуках. Хотел что-то крикнуть: верно, собирался предупредить своих об опасности.
Крякер нажал на спусковой крючок… В следующее мгновение переодетый моджахед свалился с пробитой головой на шоссе.
Лаура положила руку на бедро сидящему справа от нее на заднем сиденье мужчине. Малик, глядя на нее, в ее колдовские глаза, расплылся в улыбке. Женщина, повернувшись к нему вполоборота, быстро расстегнула поясную кобуру. Мгновенно вытащила «глок» и передала его сидящему с правой стороны салона Жану: просто вложила в его протянутую руку.
Шофер внедорожника и сидящий впереди телохранитель Малика, услышав звуки выстрелов, стали вертеть головами по сторонам. Водитель резко обернулся; хотел, видимо, спросить у старшего, что им делать.
Откинувшись спиной на кожаную спинку заднего сиденья, Технарь – самовзводом – выстрелил в него. Ударило по барабанным перепонкам. Но водителю досталось посерьезней – пуля угодила между округлившихся глаз, точно в переносицу!
Телохранитель дернулся было… судорожно схватился за «калаш», приспособленный у левого бедра… Но тут же получил свою порцию свинца: сначала под лопатку – через спинку переднего кресла, а затем в затылок.
В десять тридцать пять в аэропорту Латакии приземлился «Эрбас», носящий имя первого федерального канцлера Германии Конрада Аденауэра.
К самолету быстро – все здесь происходило очень быстро и очень точно – подали передвижной трап. У трапа, так, как это было двадцать минут назад возле российского самолета, выстроилась небольшая делегация: глава одноименной провинции, мэр города, работники посольства Германии в Ашуре…
Фрау канцлерин в сопровождении трех крепких мужчин из службы охраны медленно сошла по трапу. На лице у нее отражалась сложная гамма чувств и переживаний: удивление, оторопь, испуг… Но одновременно и любопытство. Казалось,
– Скажите мне, что это сон!..
И она, фрау канцлерин, бывшая активистка почившего в бозе ГДР, атеистка, по слухам, действительно произнесла нечто подобное. Но расслышали ее реплику лишь охранники:
– О Боже!.. Все будет хорошо с Божьей помощью.
На шоссе каждые две или три секунды звучали выстрелы. И каждый из них находил свою цель.
Из машин сыпанул вооруженный люд! Тем более что следовавший за «УАЗом» «Садко» стал сильно дымиться, из-под капота уже вырывались языки пламени…
Те, кто ехали в «УАЗе» и в первых двух грузовиках, экипированы в армейскую форму. Впрочем, здесь, в Ашуре, не всегда можно отличить боевика-джихадиста от лоялиста. Среди тех, кто находился в крытых кузовах двух замыкающих колонну грузовиков, лишь часть бойцов одета в форму с армейскими шевронами. У некоторых головы замотаны «арафатками». У многих боевиков – это телохранители Карима – поверх камуфляжа надеты бронежилеты.
Трое из пяти снайперов, работавших по колонне, подчиняясь отданной Кэпом команде, стали валить личную гвардию Карима!..
На шоссе у грузовиков в эти минуты творился кромешный ад; тяжелые бронебойные пули пятидесятого калибра неумолимо прореживали ряды моджахедов! Тем, кто были в «брониках», это обстоятельство, кстати, отнюдь не помогало выжить. Наоборот, при попадании в грудь или в спину такая пуля, прошибая жилет, производила ужасные увечья – многие падали замертво с развороченными грудными клетками. У иных голова лопалась, как переспелый арбуз; кому-то угодившей в плечо пулей почти оторвало руку…
Но все ж это были опытные, закаленные в боях бойцы. Те, кто уцелел в первые мгновения нападения на колонну, те, до кого пока еще не дошли руки у расположившихся по обе стороны шоссе стрелков, – но не на одной линии, а под углом в тридцать градусов, чтобы не задеть своих сослуживцев, находящихся по другую сторону дороги, – стали залегать у машин. А иные уже открыли ответную стрельбу: пока наобум, стреляя очередями из «калашей» в направлении расположенных за линией отчуждения «коробок».
В салоне бронированного внедорожника пахло порохом и кровью. Шаманова что есть сил вцепилась в Малика. Но до того что-то стало доходить: его лицо страшно перекосилось, а изо рта вырвался вой. С головы его свалилась фуражка. Утробно рыча, он стал изгибаться, разворачиваться всем корпусом вправо.
– Я его не удержу! – крикнула Светлана. – Помогай!
Технарь, привстав, рубанул пытающегося вырваться «авиатора» рукоятью «глока» – удар пришелся по голове, над правым ухом.
Малик тут же обмяк; из того места, где была сильно рассечена кожа, по щеке на грудь, на мундир с орденской планкой заструилась кровь.
Виктор открыл дверь со своей стороны. Снаружи долетели громкие выкрики; периодически слышались хлопки снайперок.
– Ты куда? – крикнула Светлана.
– Надо вытащить шофера!
– Сам сядешь за руль?
– А как иначе нам отсюда выбраться?
И правда, вопрос не из простых: снаружи уже звучали автоматные очереди – это пришедшие в себя «духи» открыли ответный огонь.