Борисоглеб
Шрифт:
– Какой – такой?
– Способный на такое… А если совсем иначе? Если сам профессор, этот Рубль, Рабл – ну или не Рабл – если он сам понимает, что лучше жить одному, но нормально, и все устраивает. Инсценирует самоубийство Юлия. Нарушает свою дурацкую этику, чтобы избавить от мучений.
– Он не понимает! – забываясь, закричал Борис. – Никто не понимает, кто сам не пережил! Каторжник с ядром не понимает!.. – И добавил спокойно: – Да просто интереснее для кино, чтобы они сами разбирались. А то «думает профессор, понимает».
Хорошо поработали до обеда.
За обедом Мышка сказала:
– Раз вы опять что-то пишете, мальчики, напишите чего-нибудь из истории. Вроде Дрюона – вот кто пишет изумительно! Будто вы при дворе какого-нибудь князя. В Новгороде. Уж про Новгород американцы никогда не снимут. Да и русские должны быть такие – плотные. Не извиваться, как эти.
Оправдывается! Будто братья не помнят, как мышка мордочку задирала и ручками «этих» по плечам ласкала.
– Да уж тогда бы мы не при князе, при самом царе жили бы! – зло засмеялся Борис. – Доставили бы ко двору, чтобы царя-батюшку потешить. Жили бы с карликами, арапами и такими же… – Он поискал слово. – Такой же живностью человеческой.
Все-таки не зря они упражнялись, сочиняли сценарии.
– Ну что вы, мальчики, зачем же вы так? Вы бы советниками были. Вы же лучше самого Друся на вопросы отвечаете!
– Да-да, боярами, думными дьяками! – обрадовался Глеб. – А князья да бояре, знаешь сколько пили?! Давай, Мышка, ту бутылку отпразднуем!
– Нет, мальчики, ну что вы! Зачем вам? Потом когда-нибудь отпразднуем, когда день рождения или повод. Такая бутылка сейчас, знаете, сколько стоит?! А у нас даровая. Поставить на стол – сразу вид законченный.
Но бутылка упорно будила воображение.
Столько событий произошло за последнее время, сделались они настоящими мужчинами, но все-таки не совсем. Оставалось еще по-мужски выпить. Испытать мужское удовольствие. И смешно, что их Мышка держится с ними, как мама с маленькими!
А бутылку она куда-то унесла, как только ушли Дэн и Дэвид.
Два дня Борис и Глеб ждали, чтобы Мышка ушла надолго. Она всегда сама объявляет, когда собирается в центр – в магазины или к заказчику.
И наконец дождались!
– Ну, будьте умницами, как всегда. Мне и по магазинам на Невском, и в парикмахерскую.
Это часа на четыре!
Братья выждали минут десять: вдруг Мышка чего-нибудь забыла и вернется. Выждали – и отправились в ее комнату с обычным обыском. С не совсем обычным, потому что искать собирались не письма, а бутылку.
Веселенькие желтые обои как всегда прибавили бодрости.
– Где-нибудь в шкафу между платьев! – наметил план поисков Борис.
– На полках под панталончиками.
Дамы прошлого века ходили в кружевных панталончиках. Само слово возбуждало фантазию.
Просто открыть шкаф для них – целый маневр! Ведь створки открываются наружу и упираются им в животы. Все равно как
– Нет… В тряпках запутался…
– Осторожней, ты! Она заметит потом.
– Сам попробуй – осторожней!… Есть.
Но на свет явилась совсем другая бутылка. Тоже красивая, но наполненная бесцветной жидкостью, а не чайного цвета, как «Белая лошадь». И надпись на ней была: «Рояль».
Близнецы слышали про этот «Рояль» – и разговоры взрослых, и по телевизору. Знали, что если разбавить этот спирт, получится дешевле водки. Вот Мышка и запаслась.
На всякий случай Глеб передал находку Борису. Но все-таки им была нужна их бутылка!
– Давай еще в комоде посмотрим, – решил Борис.
Он выступал стратегом.
Выдвигать ящики комода еще труднее, потому что надо одной рукой тащить, а другой упираться, но если они возьмутся вдвоем, опять помешают животы. Глеб умудрился, стоя боком, упираться ногой в нижний ящик, а рукой тащить верхний.
Нужная бутылка была извлечена из-под простыней. Глеб зажал ее в правой руке, и они двинулись на кухню, торжествующе неся в обеих наружных руках по бутылке. Просто для симметрии.
Закусывать они собирались с толком. Тем же маневром приступили к холодильнику, и Глеб первым делом достал банку китайской тушенки, которую мама получала по талонам еще два года назад. И с тех пор берегла для чего-то… Совсем маленькими они были два года назад и во всем слушались маму. А сегодня они выпьют за здоровье Мышки!
– Тут еще вчерашний суп.
– Давай!
– Мне одной рукой не удержать кастрюлю.
А вдвоем им не развернуться к холодильнику. Такой вкусный суп. Вот глупое положение!
– Тут еще бульонные кубики. Тоже старые.
– Тащи! Поставим чайник и разведем бульон в кастрюле.
Выпить чашку бульона – тоже звучало солидно.
Поставить чайник – это было им доступно. Спички они не раз зажигали: Борис зажимает коробок в своей левой, Глеб берет спичку в правую – и чиркает!
Консервы, зато, они не открывали ни разу. Но знали, каким ножом это делается. Борис решительно взял рукой китайскую банку, да еще помогал удерживать щупальцем, а Глеб воткнул консервный нож в мягкую жесть и начал взрезать банку так уверенно, точно он всю жизнь только этим и занимался.
Здорово все получалось – по-мужски, по-настоящему!
Вскрытая банка на столе, два стакана, плоская бутылка, чтобы ковбои могли носить ее в заднем кармане, да еще вторая рядом. Винтовая дорожка на колпачке явственно указывала способ откупоривания. Борис удерживал бутылку левой рукой, Глеб крутанул колпачок правой – и между вожделенной жидкостью и их жаждущими глотками не осталось никаких преград.