Чтение онлайн

В течение почти целой минуты пожарники испытывали удовлетворение от сильно бьющей струя воды, которая долетала до самых дальних очагов огня в здании учебного центра Красного Креста. Пожарники и полицейские успели даже несколько раз прокричать негромкое «ура». Однако радость быстро сменилась разочарованием. Бургомистр не знал, что двухтысячефунтовая бомба, упавшая рядом с домом Фосса, вызвала сотрясение водопроводных магистралей на протяжении всей Мёнхенштрассе. Водопроводные трубы под землей дали течь в семи местах — там, где они соединялись друг с другом при помощи уплотнительных колец. Под напором направленного в водопровод основного

водного потока эти трещины теперь увеличились, и драгоценная альтгартенская вода, попадая в канализационную магистраль, уходила, не принося никакой пользы. Пожарные шланги сначала обмякли, а затем и совсем лишились воды.

Когда напор воды в трубах, несмотря на дополнительный источник их питания, неотвратимо ослабевал, а пожарник бежал к насосам, чтобы остановить их, подростки уже наклеивали на фонарные столбы предостережения: гражданам во избежание заболевания тифом предписывалось кипятить водопроводную воду.

К этому времени на потеплевших улицах города впервые появился сладковатый трупный запах, исходивший от недавно убитых людей. Мало кто из альтгартенских жителей понимал это, а некоторые даже думали, что так пахнет, вероятно, какой-нибудь новый дезинфекционный химикат. Только бывалые солдаты мрачно поглядывали друг на друга, готовя к использованию хлорную известь.

Альтгартен теперь представлял собой внушающее благоговейный страх зрелище, которое летчики могли видеть, находясь за сотню миль от города. С большой высоты все пожары в городе казались вытянутыми неконтрастными красными каплями. Они казались такими из-за высокой скорости бомбардировщиков, сбрасывающих сотни кассет с зажигательными бомбами, которые вспыхивали и горели, пока все вокруг не воспламенялось. В один из моментов сверху можно было увидеть огромную розовато-лиловую вспышку: это накоротко замкнулась линия электропередачи.

Настала очередь «ланкастера» капитана Суита.

— Левее, левее! Так держать!

Суит сунул голову в прозрачный блистер, чтобы увидеть землю под самолетом.

— Я хочу положить их вон на то темное пятно на западной окраине, — сказал он своему бомбардиру. — Давай встряхнем их пожарников. Знаешь, как на учении…

— Хорошо, сэр, — торопливо ответил Пип Спик. — Помоему, мы еще успеем сбросить туда. Правильно?

— Подожди, не торопись. Зайдем снова. К чему весь этот длинный путь? Давай уж отбомбимся по всем правилам. Ясно?

Суит начал крутой разворот.

— И чтобы никакого нытья и жалоб! — продолжал он после некоторой паузы. — Надо выполнить задачу как следует, тогда можно и домой. И не придется прилетать сюда еще раз. — Суит продолжал медленно разворачивать самолет над сельской местностью к югу от пожарищ.

— Литавры! Литавры! — сообщил Гиммель. Он занял очень хорошую позицию. Офицер на командно-диспетчерском пункте, внимательно наблюдая за самолетом Суита, разгадал, что тот делает повторный заход для бомбардировку.

Стрелок в хвостовой турели на самолете Суита успел израсходовать только сто сорок шесть патронов до того, как подача анергии на его турель прекратилась. И сам стрелок стал первой жертвой на самолете.

Посланные Гиммелем пушечные снаряды попали также во внешний левый двигатель, и его жидкий хладагент воспламенился. Суит резко двинул рычаг управления двигателем вперед, затем рванул его до отказа назад.

— Перекрой подачу горючего к левому внешнему, —

приказал он Мерфи.

— Готово, — доложил Мерфи.

Суит отдал штурвал вперед, чтобы не снижалась скорость полета, но самолет никак не отреагировал. Суит нажал на кнопку флюгирования и закрыл радиатор. Они подождали, когда винт перестанет вращаться. Свет от воспламенившегося двигателя позволял хорошо видеть винт.

Элероны были во многих местах повреждены, из-за чего самолет накренился градусов на пятнадцать, а погнутый руль направления разворачивал его влево. Суит напряженно манипулировал рулями. Все это время самолет ужасно вибрировал, угрожая развалиться на части. Суит поманипулировал каждым из рычагов управления двигателем и убедился, что вибрация ослабевает в зависимости от изменения режима работы правого внешнего двигателя.

— Перекрой подачу горючего к правому внешнему, — приказал он.

— Кран правого внешнего закрыт, — доложил Мерфи.

— Лопасти винта не стали во флюгерное положение, и я не могу выровнять крен.

— У нас вытекает горючее из левых баков, и это нарушает устойчивость, — сказал Мерфи. — Сломанная лопасть вызывает вибрацию.

Оба они одновременно перевели взгляд на пламя. Пока горела только струя бензина, вытекающего из поврежденного бака. Суит нажал на кнопку, приводящую в действие огнетушители, но это не дало видимого эффекта.

Суит всем своим весом навалился на штурвал, и нос самолета медленно пошел вниз.

— Не пикируй, командир, — предостерег Мерфи.

Но это не остановило Суита. Слишком много он слышал хвастливых рассказов летчиков о том, как они сбивали пламя с двигателя пикированием. Однако многие летчики убедились в обратном: увеличение скорости лишь раздувало пламя, в результате чего начинал гореть сам металл. К сожалению, эти летчики не возвращались, чтобы поделиться своим опытом.

Мики Мерфи со страхом и тревогой смотрел на пылающий двигатель. Ему приходилось видеть горящий сплав, и теперь он пристально наблюдал за белым, ослепительно ярким свечением, предвещавшим такое загорание. Носком ботинка Мерфи предусмотрительно придвинул поближе к себе парашют.

Это было крутое пикирование: стрелка указателя скорости резко подскочила до трехсот девяноста миль в час. Суит покрутил штурвальчик триммера высоты назад и потянул на себя штурвал, но тот поддался лишь после того, как Суиту помог своим весом Мерфи. Самолет медленно вышел из пикирования, а затем даже немного набрал высоту. Стрелка указателя скорости начала возвращаться назад, дошла до опасно малой цифры — сто миль в час, а потом заколебалась между цифрами восемьдесят и сто двадцать.

Суиту удалось перевести самолет в горизонтальный полет, но на меньшей скорости вибрация усилилась. Обтекатель двигателя накалился до матово-красного цвета. Сваренный сплавом шов на одном из зажимов разошелся, и обтекатель под действием спутной струи начал угрожающе дрожать и подскакивать. При каждом таком подскоке под обтекателем обнаруживалось ярко-желтое раскаленное горнило. В трещине развился сверхскоростной поток воздуха, который раздувал пламя добела, пока не разошелся второй сварной шов зажима. Какие-то доли секунды обтекатель трепетал над горящим двигателем, словно светящиеся красные крылья хищной птицы, потом загнулся назад, три раза ударился о переднюю кромку крыла и, оторвавшись, слегка подскочил вверх, а затем плавно отлетел прочь, пройдя над хвостовым оперением.