Чтение онлайн

Печенеги отошли от стен со стороны Днепра, но не ушли совсем, а раскинули стан за рекой Лыбедью. И было печенегов так много, что казалось, сами они, их кони и верблюды скоро выпьют речку до дна. И киянам с полуденных и западных окраин приходилось идти и ехать за водой к Днепру, чтоб самим попить, коней искупать и напоить. А животины домашней почти ни у кого не осталось.

Уже несколько дней князь проводил в поле летние учения, дружину пополнило много болгар, и следовало обучить их воинскому порядку. Едва усталое запылённое войско вернулось в град Переяславец, едва

Святослав слез с боевого коня и ещё не успел ни умыться, ни переодеться, как ему доложили о срочном письме от княгини.

– Что стряслось? – спросил князь у такого же усталого и запылённого воина, доставившего пергамент.

– Печенеги, светлый княже, напали на Киев!

Святослав взломал восковую печать с оттиском перстня Ольги и быстро пробежал строчки глазами.

«Святослав, ты всё чужую землю ищешь и блюдешь, а свою оставил. А нас мало не взяли печенеги, и меня, матерь твою, и детей твоих. Аще не придёшь и не оборонишь нас, то таки возьмут. Неужто тебе не жаль отчизны своей, и матери старой, и детей своих?»

– Трубить сбор! Зворыку ко мне! – велел Святослав. – Оставляю тебя с полуратью в Переяславце, – сказал он старому темнику, – а я с остальной полуратью немедля отправляюсь в Киев.

И повернулся к стременному:

– Оседлай мне свежего коня!

Страдания киян разом кончились в тот самый день, когда на правом берегу появились первые тьмы Святославовой непобедимой конницы. На сей раз никто из печенегов не осмелился даже спросить, кто это, потому как впереди боевых железных дружин катилась невидимая, но страшная для врага волна неодолимой воинской мощи, уверенности и силы.

Быстрыми степными вихрями уносились на своих отдохнувших конях и верблюдах чуткие печенежские воины. Уж кто-кто, а они хорошо ощущали дух смертельной опасности и умели вовремя уходить от него, дабы не совать свои отчаянные головы в неминуемую петлю. Уставшие за дальний переход кони русской дружины не могли, конечно, поспеть за ними, оставив на более позднее время наказание степняков.

Воеводу Претича за спасение Киева и детей с матерью князь обнял при всей дружине и повелел выдать ему доброй работы броню, щит и меч, сработанный ещё знаменитым киевским кузнецом Молотило.

– А ты, брат Невзор, какой награды желаешь за то, что смог пройти через коло вражье и Претича призвать на помощь Киеву? – повернулся князь к черноокому худощавому изведывателю, который выглядел гораздо моложе своих восемнадцати лет. – Хочешь, дом крепкий для тебя и родни твоей срублен будет, чтоб было куда молодую жену ввести, или хозяйство, какое пожелаешь, реки без стеснения!

– Родни у меня нет, княже, а труд изведывательский, он мало для семейной жизни подходит, – негромко и грустно ответил Невзор, взглянув на князя таким же пронзительным, как у Ворона, взором.

– Это ты верно речёшь, – так же задумчиво ответил Святослав, вспомнив разом и старого изведывателя, с которым встречался во время Хазарского похода, и полутемника Хоря, и волхва-воина Ворона. – Тогда пошли в оружейную, выберешь там всё, что глянется, – положил руку на плечо отрока князь.

В княжеской оружейне глаза отрока загорелись при виде доброго снаряжения. Он придирчиво оглядел запасы.

– Вот, кольчугу эту хитрого плетения, что под одеждой незаметно

носить можно, как у Ворона, и ножи метательные, кои в деле нашем очень пригодны бывают, – указал Святославу молодой изведыватель.

– Добро, а от меня возьми вот это. – Князь достал из широкого пояса и подал изведывателю свой костяной княжеский знак с изображением рарога-сокола. – По сему знаку каждый тиун, воевода, темник или тысяцкий обязан тебе любую помощь оказать, какую потребуешь.

– Дякую, княже! Обещаю, что без дела никогда сего знака не использую! – растроганный доверием Святослава, молвил Невзор, бережно принимая костяную пластину.

Пока отдыхали кони и дружинники, Святослав выслушал горькие материнские упрёки, а потом принял к сведению всё, что поведали ему Улеб и Гарольд, начальник теремной стражи Фарлаф и его помощник Кандыба. Но дольше всего беседовал он с полутысяцким Хорем и Невзором.

– Скажи, княже, – обратился старый Хорь к Святославу, – когда велишь Невзору назад в Булгарию возвращаться и какой наказ передать Издебе?

– Погоди, отец, может, так станется, что не один Невзор к старому нашему другу отправится, – глядя задумчиво перед собой, молвил князь.

Через три дня отдохнувшая дружина устремилась в степь за ушедшими кочевниками. Но едва конница отошла от града, как встретила печенежское посольство, что направлялось к Киеву с богатыми дарами.

– Великий князь Руси, – с поклоном обратились печенежские посланники к Святославу, – наш князь, могучий Хасым-бек, повелитель племён Кабукшин Йула и Язы Копон, заключил на словах и дружеским рукобитием договор с твоим воеводой, а теперь желает закрепить сей договор с тобою, Прославленный Подвигами.

– Вы пришли и обложили мой стольный град, а теперь, когда пришёл черёд вам за сие ответить, о слове вспомнили, моим воеводой данном?! – грозно нахмурил брови Святослав, а правая рука его сама легла на серебряную рукоять кабардинского меча.

– О славный князь россов, – приложил руку к груди пышно одетый печенежский посланец, рыжеволосый и лукавый, что твой скоморох, – разве мы пришли с войной на Русь? Мы кочевники, всё время переходим на новые места, где вдоволь травы нашим стадам. Да, мы пришли к твоему граду и раскинули стан, хотели увидеть твой славный Киев, о котором много наслышаны. Хотели поменять наши кожи, коней, баранов на мёд, воск, северные меха для наших жён, но жители почему-то закрылись в крепости, а когда мы приблизились, встретили нас тучей стрел. Мы не разоряли твоих городов и селений, не пытались взять Киев, не уводили в полон людей, спроси об этом тех, кто был в граде. Мы ждали тебя, великий князь, чтоб заключить дружественный союз между твоими народами и нашими племенами…

Посланник говорил по-русски хорошо, не коверкая слова, только лёгкий налёт другого языка слышался в его проникновенной речи.

Святослав понимал, что печенег лукавит, и приторная слащавость его языка была так похожа на лисьи повадки византийцев.

– А где же сам князь ваш? – поинтересовался грозный воитель.

– Если Повелитель Россов пожелает, то наш князь сразу поспешит на встречу к тебе, но сейчас в наших племенах князья решают, куда лучше отправиться кочевать, и при разделении земель не все согласны с Хасым-беком.