Чтение онлайн

Она пыталась закричать, но страх сковал так, что та не могла ни пискнуть, ни пошевельнуться. С распахнутым в немом крике ртом она смотрела на меня, стоящего в центре яростно горящей белым пламенем пиктограмме, расположенной прямо на полу её гостиной.

Она хотела бежать, звать на помощь, но не могла. Мы в упор смотрели друг на друга, практически не дыша: она - от ужаса, я - в предвкушении.

– Идём, я покажу тебе смерть, - ровно сказал я, протянув к ней руки в чёрных перчатках, символы на которых сверкнули тем же голодным светом, что и пиктограмма у

ног.

– Ты пришёл за мной...
– с ужасом прошептала она, вопреки воле делая шаг, второй, третий.

– Смотрю, ты хорошо без меня устроилась: пролечилась от наркозависимости, залетела от богатого ублюдка-дилера, женила его на себе и теперь живёшь, как подобает дорогой шлюхе, - с нескрываемым презрением я поднял её голову за подбородок, заставив смотреть себе в глаза.

– Ты умер.

– Спасибо, что просветила, а то я и не знал, - рассмеялся её наивной человеческой глупости.
– Для некроманта умереть - всё равно, что сходить за хлебом через дорогу.

– Почему ты просто не оставишь меня?
– в её голосе промелькнула надежда... Забавно.

– Мне нужно больше силы, чтобы подарить свободу... всем. Смотри, что у меня есть для тебя, - свободной рукой достал из кармана брюк шприц, заполненный нашей общей отравой. Синтоин - доступная практически каждому модификация героина, отличная от него по цвету, вкусу и запаху. Да и по действию - тоже. Сносит крышу гораздо сильнее. При виде него страх во взгляде старой знакомой сменился жаждой.

Бывших наркоманов не бывает. Даже когда им есть, что терять - мозг и тело помнит незаслуженный кайф и никогда не откажется от повторения. Спасти может только железная воля, но уж точно не в её случае. Как верно я всё рассчитал...

– Ты ведь хочешь этого даже сильнее, чем раньше, - она судорожно кивнула, облизнув губы. Я усмехнулся: всё оказалось даже проще, чем я думал.
– Сначала предоплата, дорогая, - я с силой приложил её о землю, равнодушно наблюдая, как она пытается подняться. Схватил за длинные рыжие волосы, оставив перед собой на коленях, расстегнул ширинку, освободив возбуждённый член от натирающей ткани.
– Давай, удовлетвори меня, как раньше. Вспомни, как, обдолбавшись, ты отсасывала дилеру и надрачивала его дружкам, пока ещё двое долбили тебя сзади. Сегодня я твой дилер.

Она сжала член у основания, проталкивая в рот и глотку. Я прикрыл глаза, оттянул ей волосы, добившись стонов, приятной вибрацией разнёсшихся по телу.

Вверх-вниз, то быстро, то медленно, сводя с ума и заставляя чувствовать жар в давно остывшей коже. Не потеряла навыка, шлюха... За дозу готова пойти на всё, что будет угодно. Мне. А после неё умирать ей даже понравится.

Я грубо насаживал её, чувствуя приближающуюся разрядку. Да, в жизни есть свои плюсы...

– Глотай, - отрывисто сказал я, видя, что она пытается вырваться. Кончил ей в рот, удовлетворённо наблюдая, как она послушно исполняет сказанное.
– Хорошая девочка, - усмехнулся, погладил её по голове.

– Ты обещал...
– дрожа, напомнила она, окончательно осев на пол.

– Я помню, -

равнодушно ответил я, заправляясь. Приведя себя в порядок, небрежно кинул ей шприц. Надо сказать, вся эта людская дрянь вставляет только при жизни - я пробовал. Но она ещё не знает, что умерла, и к тому же память достаточно сильна. Так что план не должен провалиться.

Дрожащими руками поймав драгоценный наркотик, она, за неимением жгута, просто сжала ладонь в кулак, откачала воздух из шприца и, зажмурившись, проткнула чётко очерченную вену на сгибе локтя, еле слышно постанывая от боли и накатывающего экстаза.

Я с интересом наблюдал за ней, вспоминая, как целую жизнь назад делал то же самое. Помню, как это было, пытаюсь уцепиться за эти ощущения, но бесполезно: они невозвратимо остались там, в мире живого, предоставив мне только довольствоваться объедками.

Единственное, чего я хочу - убить её, впитать всю её жизнь, без остатка. Разорвать плоть, упиваясь кусками ещё тёплого мяса.

– Дай... ещё, - умоляюще прошептала она, подползая ко мне на коленях и взирая широко распахнутыми глазами, в которых зрачок заслонил собой всю радужку. Не хило же её вштырило.

Завидую.

– С тебя хватит, - я брезгливо отдёрнул ногу, наблюдая за наглядной деградацией человека в животное, способное думать только о собственном удовольствии. Теперь, когда ей двигало желание обколоться в говно, она стала... человеческой самкой. Все маски приличия и добропорядочности сняты, под ними осталась только её истинная сущность.

Натуральная блядь, только и умеющая, что отсасывать и давать всем, кто платит. Примитив. Планетка ничего не потеряет, когда она перестанет коптить небо. Хорошо, что необходимая мне сила не зависит от культурного содержания особи. Иначе пришлось бы голодать.

– Да-а, ты пра-а-в, - протянула она, запрокинула голову и расхохоталась, безмятежно упав на спину аккурат в середине пиктограммы и смеясь ещё громче.

Я скрипнул зубами, отошёл к аккуратному письменному столу прямоугольной формы, стоящему у окна, занавешенного безвкусными жалюзи.

– О-ой, а что это ты делаешь? Будет весело?

– Непременно.

Мне - так уж точно.

Аккуратно развернул свиток из бычьей кожи, любуясь на собственную коллекцию жертвенных кинжалов, лезвий, пыточных орудий, которым мог бы позавидовать любой средневековый инквизитор. Хах, вот ведь ирония: часть из них я действительно нашёл в старых католических захоронениях. Бога нет, в загробной жизни им это точно не понадобится, так зачем же пропадать добру?

– Эй, ну где ты? Посмотри, какие наверху красивые волны!
– она снова рассмеялась, ещё больше взбесив меня. Ненавижу смех. Радость. Счастье. Безмятежность. И любовь, которой люди оправдывают примитивное желание совокупляться.

– Ты смеёшься последний раз.

– Правда? А почему?
– глупо спросила она, пытаясь подняться, но тело больше не слушалось её команд. Снова упав на лопатки, рыжая рассмеялась, вырисовывая в воздухе какую-то причудливую хренотень, до которой мне нет дела.