Чтение онлайн

Я не отвечаю ему, все мое тело напрягается, защищаясь от того, как он накажет меня за это.

— Отвечая на твой вопрос, да. Я взяла это намеренно. Хватка моей руки ослабевает, и прежде чем я успеваю среагировать, вспышка на периферии моего сознания становится единственным предупреждением, прежде чем сильный удар обрушивается на мое лицо, отбрасывая меня на шаг назад.

Боль пронзает мои ноздри, обжигая уголки глаз, и, скрипя зубами, я смотрю на него, осмеливаясь сказать что-нибудь умное.

Кажется, что его глаза

хотят того же.

Я не могу рисковать тем, что он запрет меня в моей камере сегодня вечером.

— Прости, — выдавливаю я, подавляя желание плюнуть ему в лицо.

— Кого ты планировала оставить этим, хммм? Меня? Мою сестру?

Сказать ему, что это был Титус, может разозлить его.

— Линдси. Чтобы избавить ее от страданий.

Когда он протягивает руку, чтобы обхватить мое лицо, я вздрагиваю, ожидая еще одной сильной затрещины. Вместо этого он проводит большим пальцем по тому, что, несомненно, скоро превратится в синяк на моей щеке.

— Так милосердно. Ты набожная до безобразия. К сожалению, это не самый милосердный путь. Но не бойся, как только ребенок родится, ей больше не придется страдать.

Больные ублюдки.

— Теперь иди в свою комнату.

С пламенем агонии за спиной я выхожу из комнаты и возвращаюсь на нижний уровень, где бросаюсь к кровати. Приподнимая подушку, я обнаруживаю нож, размер которого достаточно мал, чтобы засунуть его мне в штаны, если только я не порежу бедро. Я не сомневаюсь, что Том оставил это для меня, чтобы я могла обеспечить хоть какую-то защиту, на случай, если Агата решит бросить меня обратно в ту камеру Бешеных. Мне страшно подумать, что она может сделать в отместку, когда Ремус уйдет. Каким бы извращенным это ни было, он, кажется, меньшее зло.

Однако такой маленький нож мало что даст против чудовищного Титуса, что ставит меня перед выбором: остаться, чтобы отомстить за Уилла, или сбежать, чтобы избежать оплодотворения психопатом.

Я не могу рисковать потерей возможности обрести свободу. Даже если я понятия не имею, что лежит за пределами этого места, по крайней мере, я буду свободна. И Уилл понял бы. На самом деле, я верю, что он присматривает за мной, надеясь, что я уберусь к черту из этого места. По крайней мере, один из нас должен.

Я выхожу из камеры и тихо крадусь к главному входу. Только два охранника расхаживают по периметру ограждения.

Странно.

С ножом на боку я крадусь к выходу, оглядываясь в поисках других охранников спереди и тех, кто может быть у меня за спиной. Каждый нерв — это живой провод, ожидающий сигнала, чтобы сработать, если потребуется. Рубцы на моей спине напоминают о том, что это, вероятно, будет мучительный побег, но поскольку Ремус уезжает с первыми лучами солнца, я не хочу рисковать еще парой дней в клетке для Бешенных, если у Агаты внезапно встанут дыбом волосы, и она решает прикончить меня на этот раз.

Даже не взглянув в мою сторону,

охранники продолжают расхаживать и болтать. Не то чтобы у них были причины беспокоиться о том, что кто-то сбежит из этого места, учитывая то, что Том рассказал мне о вероятности выжить после прыжка.

Впрочем, мне все равно.

Я бы рискнула утонуть, чем подвергнуться той же участи, что и Линдси. И учитывая то, что случилось с Гвен в той пещере, меня удивляет, что она выжила.

Дойдя до угла здания, я делаю еще один быстрый осмотр, прежде чем нырнуть за кусты, где я оставила веревку.

Веревка из простыни, которой там нет.

Я падаю на колени, ища под ветвями кустарника эту чертову штуку.

— Что-то ищешь, Голубка?

Кристаллы страха поднимаются по моему позвоночнику, замораживая меня на месте. Я медленно поворачиваюсь и вижу, что Ремус стоит позади меня, держа в руках именно то, что я ищу.

— Ты умница. Я даже не подумал о простынях.

Когда я поднимаюсь на ноги, я вижу, что Том смотрит на меня с выражением раскаяния, которое признает свою вину, а за ним стоит Титус. Моя грудь сжимается вокруг легких, пока я пытаюсь представить, что на уме у Ремуса. Они сбросят меня с края обрыва? Пусть Титус изнасилует меня на глазах у всей охраны ради забавы?

Судя по высокомерно вздернутому подбородку, Ремусу нравится каждая секунда этого, моего нервного созерцания.

— Выйди на открытое место, где мы сможем с тобой поговорить.

Как бы мне ни хотелось послать его к черту, теперь я хорошо разбираюсь в последствиях неповиновения, поэтому я выхожу из своего укрытия на открытое место. Ветерок с открытой воды ерошит мои волосы и кажется градусов на десять прохладнее, чем раньше.

С самодовольной ухмылкой Ремус поворачивается к Тому.

— Я должен похвалить тебя за честность. Как бы не хотелось тебе быть таким.

Я не сомневаюсь, что Ремус, вероятно, угрожал чем-то столь же ужасным, как расплавление своих пальцев, поэтому я не могу полностью винить охранника.

Быстро кивнув Титусу, Ремус снова поворачивается ко мне лицом.

— Нет! Я бросаюсь вперед, и прежде чем я успеваю остановить его, Титус хватает старика за голову, ломая ему шею так легко, как если бы он разрубал пополам сухую ветку.

Когда Ремус делает шаг ко мне, я отступаю на шаг, вытаскивая нож из своего бока. Возбуждение, вспыхивающее в его глазах, вызывает у меня ужас, опускающийся в желудок.

— А вот и нож, о котором ты мне рассказывал.

Мой взгляд переключается на Титуса, чье стоическое выражение ни разу не изменилось за весь этот обмен репликами. Ублюдок, вероятно, рассказал Ремусу о ноже и моем плане побега, однако он мог быть посвящен в эту информацию. Если бы я думала, что смогу нанести точный удар, я бы всадила свой клинок прямо в одно из его глазных яблок.