Чтение онлайн

Об этом нам не нужно было напоминать. Помнили бы лучше о том изверги в фашистских мундирах. Наши же люди всегда человечны, тем более к раненым. М. И. Семенов остался в госпитале, чтобы определить размер помощи, которая требуется госпиталю, о чем он доложил своему начальству…

На пути дивизии оказались полицейские казармы. Здания прочные, построены на века. Здесь сбилась не одна тысяча фашистов: десятки огневых точек изрыгали огонь навстречу наступающим. Ничего не оставалось, как выкатывать на прямую наводку тяжелые орудия. Только такими снарядами можно было поражать укрытые

за толстыми стенами пулеметные точки. Два полка направлялись в обход этих казарм с целью зажать в клещи всю группировку. Разведчики отыскали слабо прикрытые участки в обороне, через них они вывели полки для нанесения ударов с тыла. Штурм начался в 2 часа ночи. С фронта активно обозначали наступление подразделения 308-го полка. Удар с тыла решил исход боя. Ни один фашист не убежал из казарм. Оставшиеся в живых сдались в плен.

11 февраля части вышли к Дунаю и развернули наступление вдоль реки.

Из штаба 311-го полка майор П. А. Руденко доложил обстановку.

— Враг вот-вот начнет пробиваться из окружения, — заключил он. — Другого выхода у него нет.

Павел Андреевич никогда не спешил с выводами, но если сказал, то можно верить — к этому есть основания.

В ночь на 12 февраля густой туман опустился на город. Прибыл из полка подполковник Н. В. Попов, который был там на проверке. Всегда точный солдатский барометр показывал: быть буре. Вражескую группировку, захваченную в стальные тиски, сжали до предела. Всякий материал выдерживает сжатие определенной силы, после чего наступает взрыв. Все сходились на одном: стрелка встала на красную черту, наступило критическое состояние. Противник, скорее всего, мог пойти на безумный шаг — будет прорываться своими силами, не надеясь больше на помощь извне.

По всем телефонам офицеры штаба доводили распоряжение командира:

— Всех поставить на позиции. Привести все в готовность к бою. Немедленно.

Предстояло выставить заслон на пути врага. Поздно ночью позвонили из штаба корпуса:

— У соседа фашисты прорвались в район станции, — сообщил офицер. — Принимайте меры. 308-м полком перекройте улицу Будакеси.

Захватчики уже двинулись и в полосе дивизии. По всем улицам. Толпой. Стрельба вспыхнула на всем фронте. Город — фронт. Все взялись за оружие. На пулеметы и орудия лезли сотни и тысячи гитлеровцев. Они шли с оружием, они не хотели сдаваться. Задние напирали на передних, каждый старался быстрее проскочить город, ставший для него самым страшным и ненавистным местом. Но город не намерен был выпускать их с оружием.

По горам трупов фашисты карабкались вперед. Вскоре они появились возле штаба. Ни в коем случае не пропустить их дальше. С командиром дивизии мы заняли одно большое окно, из которого открывался широкий обзор.

Ощетинились дома. По врагу били со всех окон. Темные фигуры заметались по улицам, между зданиями. Последняя позиция опять выдержала удар. Враг не прошел. Части дивизии захватили несколько тысяч пленных.

Пленный офицер восстановил детали выхода из окружения.

— С первых минут, — пояснял он, — от огня русских нарушилась вся организация, все перепуталось. Никто не пытался наводить порядок.

Офицеры, генералы, солдаты, гражданские лица перемешались, стали неуправляемой толпой. Каждый беспокоился о себе. У всех было одно желание: выскочить быстрее из города. Такой силы огня не встречал за всю войну. Со всех сторон, везде нас ждали пулеметы.

Он несколько раз повторял, что командование потеряло рассудок, что из-за его глупости решились на прорыв и потеряли много людей на улицах города.

Один гитлеровский капитан пробился к начальнику разведки Л. В. Кондратьеву вне очереди. Ему хотелось сообщить «очень важные данные». Оказалось, что он был включен в состав личной свиты командующего будапештской группировкой и потому знал маршрут выхода ее из города. Если дадут ему, мол, группу наших солдат, то он захватит командующего и приведет его в наш штаб.

— Очень крупная личность. Русские останутся довольны мною.

Известно, что, попав в банку, пауки пожирают друг друга. Помощь этого «паука» уже не требовалась: генерал-полковник Пфеффер-Вильденбрух со своим; штабом был захвачен нашим соседом.

К 10 часам 13 февраля столица Венгрии была полностью очищена от врага. Закончилась Будапештская операция. На город опустилась тишина.

Сорок восемь суток тяжелейших боев за освобождение венгерской столицы остались позади. За мужество и отвагу, проявленные в боях за освобождение Будапешта, были награждены орденами и боевыми медалями сотни воинов. 308-й гвардейский стрелковый полк и 110-й гвардейский отдельный истребительно-противотанковый дивизион получили почетное название Будапештских.

4 апреля позади осталась Венгрия. Противник подготовил оборону по австрийской границе. Весь день 9 апреля штабы изучали систему огня и инженерные сооружения на этом рубеже.

6 мая получили приказ наступать. Все документы отрабатывались с особой тщательностью. В них мы вкладывали все мастерство и весь опыт, накопленный за долгие годы войны. Как перед большим праздником, шли хлопотливые, но приятные приготовления. По всему чувствовалось, что отработанные боевые документы окажутся последними страницами в делах штаба. В этих папках была представлена правдивая и суровая история войны, в них строгим языком боевых приказов и донесений изо дня в день писалось, что нужно сделать войскам и что они реально свершили в ходе боевых действий.

С утра 8 мая местность затянуло густым туманом. После короткого огневого налета двинулся вперед передовой отряд. Противник не выдержал удара, начал отходить. Следом за передовыми отрядами пошли в колоннах главные силы. На дорогах валялись брошенные врагом машины, орудия, пулеметы. Грозный поток наших частей катился к рубежу встречи с союзниками.

В ночь на 9 мая штаб принял сообщение о капитуляции Германии.

«Победа! Ура-а!» — этот боевой клич мощным водопадом обрушился на поля, леса, города и деревни.

Позади было четыре года тяжелейшей битвы. Воины расправили плечи, весело оглядывая рощи, поля, облака, улыбаясь друг другу. Начиналась мирная жизнь — без грохота, взрывов, без стонов раненых, без окопов, без противника. Начиналась мирная жизнь…