Блу
Шрифт:
Тяжелое дыхание Така вызывает во мне радость — приятно знать, что ему также нелегко, как и мне. Вскоре появляются огни общежития, и я мысленно вздыхаю, не желая, чтобы эта пробежка заканчивалась. У меня было радостное настроение и до Така, но после того, как он присоединился ко мне, свежий воздух и мускусный запах его тела сделали пробежку еще более прекрасной. Хотя, можно было бы и не падать.
Я подхожу к входной двери в общежитие и наклоняюсь, уперев ладони в колени, чтобы восстановить дыхание.
—
Поднимаю взгляд на Така, который продолжает бежать на месте.
— Ты что, прогуглил меня? Как ты узнал мою фамилию?
— У меня свои методы, — с серьезным видом отвечает он.
— Понятно. Спасибо, что напугал до смерти и чуть не убил еще до начала моего первого учебного года.
Я специально начинаю болтать. Мне не хочется, чтобы Так убегал. Уже слишком поздно для ужина и, уверена, он не из тех людей, кто согласится на чашечку чая или кофе… У меня не получается придумать причину, чтобы он остался. Так начинает бежать спиной вперед.
— Ты куда? — Мой голос звучит более испуганным, чем мне того хотелось бы.
— Домой. Спокойной ночи, Блу.
Он продолжает бежать спиной, пока его темная одежда не сливается с темнотой.
— Спокойной ночи, Так, — кричу я в ответ.
Спустя несколько секунд я в одиночестве стою в ночи перед дверью общежития, чувствуя себя измотанной и довольной. Сегодня будет очень легко уснуть.
Что же скрывается под твоей каменной маской, Так?
ГЛАВА 3
Судя по приглушенным звукам, раздающихся из-за дверей, мимо которых я прохожу, вся толпа разбрелась по своим комнатам. К моему удивлению, дверь в нашу комнату слегка приоткрыта. Я толкаю ее и обнаруживаю Софи и Лэйна, сплетенных в объятиях и… совершенно обнаженных.
— О боже, — взвизгиваю я.
— Черт, я же говорила тебе закрыть дверь. — Софи шлепает Лэйна по спине.
Я достаю из своего комода медицинскую аптечку.
— Подожду снаружи. Никаких проблем.
Черт возьми, это невероятно. Наверное, пора становиться игроком.
Моя мама продумала все, когда помогала мне готовиться к переезду в общежитие. Медицинская аптечка первой помощи — последнее, что было в моем списке. Помню, как закатила глаза, когда она положила ее в тележку в «Таргете». Словно по взмаху волшебной палочки, раздается звонок от мамы.
— Привет, мам.
— Привет, милая, — доносится до меня ее голос. — Привет, детка.
Ой, должно быть я на громкой связи. Мои родители это любят.
— Привет, папочка.
— Как прошел первый день?
— Хорошо. Очень хорошо, на самом деле.
— Попрощайся с папой. Мы заселяемся в отель на одну ночь.
— Пока, папа. Я люблю тебя.
— Я тоже, Блу. Смотри,
— Заметано, — отвечаю я.
Я слышу, как мама возиться с телефоном, пытаясь отключить громкую связь, а папа выходит из машины и хлопает дверью.
— Я опять на связи. Как твоя соседушка?
Я хихикаю над маминым выражением, а потом зажимаю телефон между плечом и ухом.
— Мама, так не говорят. Софи в порядке. Она приехала и уже…
— Что уже?
— Она хотела пойти поесть, а я…
Мне не удается закончить мысль, потому что мама берет контроль над разговором в свои руки.
— Ты предложила ей свою еду?
— Конечно, мам, — я закатила глаза. Пора прекращать это делать. Однажды, это может привести меня к неприятностям. — Но у нее появился новый друг, и она пошла ужинать с ним.
— Тебя бросили одну в первый же день в общежитии? — с ужасом в голосе интересуется она.
— Нет, мам. Я сказала им, что не хочу идти. Софи познакомилась с парнем и сейчас они занимаются сексом в нашей комнате.
С улыбкой на лице я открываю тюбик с противобактериальным кремом. Я никогда ничего не скрываю от мамы и обожаю смотреть на выражение ее лица, когда рассказываю о подобных вещах. Но сейчас могу только представлять его себе.
— Милая, а ты где?
— В комнате для отдыха. Я упала сегодня на пробежке и сейчас обрабатываю царапины, — царапины, которые больше похожи на кратеры, а болят так, будто мои колени терзают гребаные Челюсти.
— А как ты упала? Кто с тобой был? Ты в порядке?
Начинается допрос.
— Просто сглупила и вышла на пробежку после того, как стемнело. Я в порядке, отделалась небольшими царапинами.
Да, наверное, я все-таки не все рассказываю маме: умалчиваю о Таке, о порезах на коленях и порванных штанах. Внимательно слушаю ее материнские наставления и около двадцати раз отвечаю, что мне не нужно в больницу. Она уже в гостиничном номере, потому что в разговор, как и всегда, встревает папа: «О Господи, да пусть просто потерпит и хватит уже».
Общение с этими двумя немного приглушает мою тоску по дому. К тому времени, как мама заканчивает говорить, я уже промыла и перевязала колени.
— Хорошо, пока, мам. Я люблю тебя.
— Я тоже, Блу. Жду не дождусь, когда ты расскажешь мне о первом дне в тренировочном лагере. И запомни, что мы с папой приедем на первую игру, на которой ты будешь выступать.
— Запомню. Спокойной ночи, мам.
Я вешаю трубку, потому что знаю, что с этой женщиной прощание может затянуться надолго, так что лучше быстро оборвать его. Пытаюсь встать, но понимаю, что слишком перетянула бинты, поэтому не могу согнуть колени. Иду как на ходулях и смеюсь сама с собой над тем, как провела день. Интересно, может это знак того, как пройдет и весь остаток года?