Чтение онлайн

— Зачем это?

— Да ведь это же наше алиби! — сказала она, попытавшись ещё раз мне подмигнуть. — Чтобы мистер Корбин не посчитал, что мы его обманули.

— Как умно с вашей стороны, — сказала я, улыбнувшись от мысли, что мисс Эмми полагала, что она обманывает Рэйвена.

Она развернулась, чтобы уйти, но вспомнила ещё об одном вопросе.

— Вы сказали, что научились слышать один единственный звон? Который?

— Ох, звон колокола Меропы, — ответила она, покраснев. — Но я не вызывала его. Он сам звал меня, — понизив голос, она прошептала, — этот колокол звонит, когда ты влюбляешься.

* * *

Рэйвен

вёл меня по Ливингстон Стрит, я крепко ухватилась рукой за его локоть, словно он был моим женихом, провожающим меня домой с воскресного церковного пикника, улыбаясь и поднимая шляпу хорошим горожанам Райнбека. Моё сердце трепетало в груди, как пойманная птица. Что, если крылья Рэйвена внезапно высвободятся из его твидового пиджака? Что тогда обо мне подумают эти хорошие горожане?

— Как ты это делаешь? — спросила я тихо.

— Делаю что?

— Играешь так… убедительно. Ты полностью одурачил семью Шарп.

Он засмеялся.

— Они милые, доверчивые люди. Почему они не должны были поверить в то, за кого я себя выдаю?

— Но Эммалайн колокольный ребенок. Не должна ли… она почувствовать, что с тобой что-то не так?

Мускулы его руки напряглись под моей рукой.

— Что-то не так? — повторил он, и я услышала гнев в его голосе.

— Я подразумевала совсем не это. Я имела в виду совсем другое.

— Колокольный ребёнок чувствует опасность. Если бы я хотел нанести какой-либо вред семье Шарп — чего я не хочу — Эмми почувствовала бы это. Что насчёт тебя? Что ты чувствуешь рядом со мной сейчас?

Беззаботность? Волнение? Лёгкость? Вот, что пришло мне в голову в качестве возможных ответов, но вместо этого я чопорно ответила:

— Я чувствую себя запутавшейся. Я хочу сказать, — начала добавлять я, когда он, вскинув бровь, посмотрел на меня, — я не понимаю, что ты делаешь в доме Шарпов, притворившись учеником часовщика.

— Я подмастерье часовщика, — огрызнулся он. — Я подписал документы с мистером Хамфри на год обучения после того, как продемонстрировал ему свои познания. Понимаешь, я какое-то время готовился. Мне нравится возиться с часами и у меня это хорошо получается. Так почему же у меня не может быть работы как у кого-то другого? Думаешь, что хочу прожить на дереве всю оставшуюся жизнь?

Я посмотрела на него, открыв рот. Мы добрались до угла главной улицы и остановились, чтобы пропустить трамвай. Рэйвен смотрел на транспортное движение так, будто хотел перелететь его.

— Но ты… — я понизила голос после его предупреждающего взгляда. — Дарклинг. Ты можешь переносить души через миры. Ты можешь летать! Почему ты хочешь жить обычной жизнью?

Он смотрел на меня какое-то время, взгляд этих тёмных глаз лег на меня, прикоснувшись нежно, подобно бархату. Его рука, тем не менее, под кончиками моих пальцев была тверда как сталь и, когда он сжал челюсти, я увидела вены на его напрягшейся шее. Я чувствовала пульсацию мышц от руки до спины. Он с трудом сдерживал себя, не давая крыльям прорваться через пиджак и развернуться. В нём было так много накопленной энергии, что я прочувствовать её, она была подобна волнам сильного жара в душный день.

Когда пульсация прошла, он тихо вздохнул.

— Ты права — сказал он, сквозь сжатые губы. — Зачем кому-то жить обычной жизнью с таким монстром, как я?

— Подожди, — сказала я, — это не то, что я имела в виду.

Но Рэйвен проигнорировал мою реплику и повёл меня через дорогу, направившись на север по главной улице.

— У меня есть другие причины быть в Доме Фиалок. Тадеуш Шарп был хорошим изобретателем — и он был другом Дарклингов. Он понимал, что Дарклинги не были врагами, а что ими были «сумерки». Я верю, что часы в Доме Фиалок были созданы, чтобы изгонять «сумерки». Я изучаю их, чтобы понять, как они работают.

— Думаю, ты прав, Тадеуш Шарп пытался найти способ отгонять тени своими устройствами. Эмми дала мне это.

Я достала карманные часы и открыла их. Рэйвен остановился, точно вкопанный, на улице и взял мою руку в свою, пока часы играли свою мелодию. Прикосновение его голой руки всецело согрело меня. Я услышала дискантовый удар колокола в голове и подумала о том, что, по словам Эмми, это означало — но кто знал, понимала ли она, о чём говорит. И, кроме того, когда она была влюблена?

Когда мелодия затихла, Рэйвен сжал мою руку, так чтобы закрыть часы и затем резко отпустил её.

— Автоматический репетир. Интересно. Да, думаю, что это поможет защитить тебя — и тебе это понадобится, если придётся разбираться с Мастером Теней на улицах Райнбека. Кстати, что ты сделала, чтобы уйти от него?

Проигнорировав резкость его тона — и порадовавшись тому, что он отвернулся и не увидел румянец, появившийся на моих щеках — я рассказала ему, как нашла «Порочность Ангелов», зарегистрированную в каталоге, что написала библиотекарю в Готорн, и решила сама отправить письмо через городскую почту.

— Он ждал меня. Он знал, что я что-то обнаружила в Специальных Коллекциях и пришла в город, чтобы отправить письмо. Я бы рассказала ему, кому отправила письмо, если бы не зазвонили колокола! Когда он коснулся меня, я почувствовала, как по мне расползается обжигающий лёд.

— «Сумерки», — прошипел слово Рэйвен. — Я слышал о том, как они ощущаются, когда проникают внутрь тебя. Сначала холодно, потом обжигает, а после того, как они прожигают тебя, наступает мёртвое онемение. Если бы ты не сбежала, ты бы стала его рабом.

— Я смогла вырваться из его хватки, — сказала я. — Но понимаю, как он это делает. Возможно, его шпион, это тот, кого он подчинил себе… кто-то слабый. Думаю, что это может быть наш учитель манер, мисс Фрост.

Как будто высказанное вслух её имя, призвало её, и из таверны «Крыло и Клевер» вышла дама, словно так было нами задумано.

— Это она! — прошипела я, затягивая Рэйвена в дверной проём теплицы по соседству.

Нам не нужно было быть такими скрытными. Мисс Фрост выглядела так, словно не заметила бы даже слона, если бы он шествовал по главной улице Райнбека. Она стояла, моргая от яркого солнечного света и неустойчиво покачиваясь на ногах, её лицо было вялым, как бланманже. Я испытала внезапное чувство жалости к ней в её сбивчивом и беспомощном состоянии, но это сочувствие исчезло, как только к ней присоединился Юдикус ван Друд.