Блейд
Шрифт:
— Я не смогу, Джордж, — наконец сдался он.
— Конечно, сможешь. Выброси эти инструкции и просто берись за дело.
Блейз выбросил инструкцию в печь и принялся собирать составные части в единое целое, как и с кроваткой. В конце концов сообразил, как установить на горлышко пластиковую соску, а потом навернуть поверх нее прижимное кольцо. Когда все сложилось, он приготовил четыре бутылочки, заполнил их консервированным молоком и поставил в холодильник.
— Могу я теперь лечь в постель, Джордж? — спросил он.
Блейз пошел спать.
Джо разбудил его, как только занялся рассвет. Блейз вылез из кровати и пошел на кухню. Он оставил младенца в корзине, и теперь она раскачивалась на столе из стороны в сторону, приводимая в движение яростью Джо.
Блейз поднял его, прижал к себе и сразу уяснил часть проблемы. Ребенок насквозь промок.
Блейз унес его в спальню, положил на свою кровать. Младенец казался удивительно маленьким в сравнении с «ямой», оставленной на кровати телом Блейза. На нем была синяя пижама, и он негодующе пинал воздух ножками.
Блейз снял пижаму и резиновые штанишки, надетые под нее. Положил руку на живот Джо, чтобы тот не вертелся. Нагнулся ниже, чтоб посмотреть, как закрепляется подгузник. Снял его, бросил в угол.
Глянул на пенис Джо и почувствовал, как губы расходятся в улыбке. Крошечный, не больше ногтя, но уже стоит торчком. Круто.
— Елда у тебя что надо, малыш.
Джо перестал плакать, уставившись на Блейза широко раскрытыми, удивленными глазами.
— Я говорю, что елда у тебя о-го-го. Джо за гукал.
— Гу-гу-беби, — отозвался Блейз и почувствовал, как против воли идиотская улыбка растягивает уголки его рта.
Джо громко рассмеялся.
— Гу-гу-бей-би, — радостно повторил Блейз. Джо пустил струю ему в лицо.
С памперсами тоже пришлось повозиться. Слава Богу, никаких застежек, только липучки, и в каждом, похоже, были резиновые штаны, точнее, пластиковые, но Блейз загубил два памперса, прежде чем надел третий точно, как на картинке. Когда он завершил этот нелегкий труд, Джо уже полностью проснулся и жевал кончики пальцев. Блейз предположил, что младенец хочет есть, и подумал, что самое время дать ему бутылочку.
Согревал ее под струей горячей воды на кухне, когда Джордж спросил:
— Ты разбавил молоко, как говорила та деваха в магазине?
Блейз посмотрел на бутылку. — Что?
— Это же консервированное молоко, так?
— Конечно, прямо из банки. Оно испортилось, Джордж?
— Нет, оно не испортилось. Но если ты не снимешь кольцо и не добавишь воды, ребенка вырвет.
Блейз открутил кольцо, снял соску, отлил четверть содержимого бутылочки в раковину, добавил воды, размешал ложкой, поставил соску на место, завернул прижимное кольцо.
— Блейз. — В голосе Джорджа не было злости, толькобезмерная усталость.
— Что?
— Тебе нужно купить детскую книжку. В которой написано, как нужно о нем заботиться. Вроде руководства
— Хорошо, Джордж.
— Купи еще и газету. Только покупай их подальше от дома. Лучше бы в каком-нибудь городе.
— Джордж? — Что?
— А кто позаботится о малыше, пока меня не будет? Долгая пауза, очень долгая, Блейз уж подумал, что Джордж вновь ушел. Потом услышал:
— Я позабочусь. Блейз нахмурился.
— Но ты не сможешь, Джордж. Ты же…
— Я сказал, что позабочусь. А теперь шевели жопой и накорми его!
— Но… если с ним что-то случится… он задохнется или… а меня не будет…
— Накорми его, черт побери/
— Да-да, Джордж, конечно.
Он прошел в спальню. Джо метался и сучил ножками на кровати, продолжая жевать пальцы. Джордж перевернул бутылочку, как показывала ему женщина в магазине, нажал на пластиковую соску, чтобы из дырочки показалась капелька молока. Сел рядом с младенцем, осторожно убрал его пальчики изо рта. Джо начал плакать, но Блейз сунул на место пальчиков соску. Губы Джо сомкнулись на ней, и он начал сосать. Маленькие щечки сдувались и раздувались.
— Это правильно, — кивнул Блейз. — Это правильно, малыш.
Джо выпил все. Когда Блейз поднял его, малыш срыгнул немного на теплую нижнюю рубашку Блейза. Тот не возражал. Он решил одеть младенца в одну из обновок. Сказал себе, что хочет посмотреть, подойдет ли она по размеру.
Подошла. Покончив с этим, Блейз снял нижнюю рубашку, понюхал блевотину младенца. Она пахла сыром. Может, подумал Блейз, он добавил в молоко слишком мало воды. А может, ему следовало отобрать у Джо бутылочку, когда тот высосал половину. Да, Джордж, безусловно, прав. Ему требовалась та книга.
Он посмотрел на Джо. Малыш держал в ручках край одеяла и изучал его. Такой милый засранец. Им придется поволноваться о нем, Джо Джерарду-третьему и его жене. Они, должно быть, думают, что младенца засунули в ящик комода, где он и кричит от голода, в обосранном подгузнике. Или, того хуже, лежит в неглубокой яме, вырытой в промерзлой земле, и из ротика вырываются последние клубки пара. А потом мешок из зеленого пластика…
Откуда он это взял?
Джордж. Джордж рассказывал. О похищении сына Линдберга [42]. Похитителя звали Хоупман, Хоппман, как-то так.
— Джордж? Ты не причинишь ему вреда, пока меня небудет?
Нет ответа.
О том, что похищение стало достоянием общественности, он узнал из выпуска новостей, когда завтракал. Джо лежал на полу, на одеяле, которое расстелил ему Блейз. Играл с одной из газет Джорджа. Устраивал из нее палатку над головой и весело пинал ножками.
Диктор только что сообщил о сенаторе-республиканце, который попался на взятке. Блейз надеялся, что Джордж это услышал. Такое Джорджу определенно бы понравилось.