Чтение онлайн

Я едва сдержалась, чтобы не съязвить по поводу поллюций Кери, в которых она грезила о том, чтобы самой отправиться в Гарвард — грез, которым никогда не суждено сбыться.

Сук Хи небрежно повела плечиком.

— О! Крошки, мы можем взглянуть на обувь? Я просто тащусь от всяких там туфель.

— Ну, это зависит оттого, хочешь ли ты попасть в засаду, устроенную 10Ешей, — ответила я. — Если не поостережемся, придется нам на следующие выходные тащиться за покупками в «Калдор».

— Ни за что в жизни, — уверенно сказала Кери. — Это всего лишь шутка.

— А если нет? — донеслось до меня собственное невнятное бормотание.

— Агрессия в сети никогда не соответствует отношению в реальной

жизни.

— Волчицы, — авторитетно заметила Сук Хи, проскальзывая через автоматические двери внутрь «Нордстрома», — могут быть вожаками стаи. Вы знали это?

— Не-а, — ответила Кери и ловко оттеснила Сук Хи от обувной витрины. — Что еще?

— Волчица-лидер сражается с другими самками, чтобы решить, кто спарится с вожаком. Сильные самцы время от времени вступают в схватку с другими волками, которые хотят спариться с самками, но им ой как далеко до «девичьих» разборок.

— Гм-м, — задумчиво протянула я, хотя вовсе не слушала.

— Молодые волчицы быстрее, чем их ровесники-самцы, поэтому они лучшие охотники. К тому же черные волки — всегда самцы. Вот почему Альфа — моя мягкая игрушка — это он, пусть даже имя его больше подходит самке. Да уж. Если один волк воет, все остальные присоединяются к нему. А воют они для того, чтобы ощутить эмоциональное единение друге другом. Вой для них как некий ритуал.

— Ты, никак, на что-то намекаешь?

Сук Хи примолкла. Мы все внезапно остановились перед отделом мужской одежды «Нордстрома». Последняя возможность унести ноги, прежде чем мы появимся на камерах наблюдения Торжища.

— Что думаешь? — поинтересовалась Кери.

— Не сюда. — Я слегка качнула бедрами, чтобы лишний раз удостовериться в прочности липучек, удерживающих пистолет. Мы с Кери посмотрели друг другу в глаза.

— «Ниман-Маркус»? — спросила Кери.

— «Лорд&Тэйлор», — поправила я, она кивнула в ответ. — Давайте покончим с этой бодягой.

Торжище было переполнено спешащими по своим делам людьми с полиэтиленовыми пакетами в руках. Мы вышли из «Нордстрома», и в ту же минуту сердце мое заколотилось. Страх мне больше всего ненавистен из-за того, что он словно пелену с глаз снимает и заставляет видеть дерьмо так, как оно выглядит на самом деле, без всяких прикрас. Я окинула взглядом раскинувшееся передо мной пространство Торжища и внезапно увидела все как есть. Я превратилась в охотника, и прикосновение оружия к голой ноге вдруг наполнило меня странным ощущением. Будто бы я смотрю сейчас на деревья, фрукты, животных, гнезда, реки и всякие другие элементы экологической структуры, какие только существуют в природе: они все были здесь, точнее, их грубая подделка из плитки и стекла, выставленная в витринах магазинчиков. Словно кому-то пришло в голову сотворить паршивую имитацию реальности, отлив ее из пластмассы марки «Фишер прайс», а потом выставить передо мной, чтобы я в штаны наделала от восторга. Все здесь существует только с одной целью, подумала я. Запудрить мне башку так, чтобы я кинулась покупать барахло вместо того, чтобы разрывать зубами сырое мясо. И знаете, что самое интересное? Сырое мясо лично мне кажется более привлекательным. Я, блин, нисколько не горю желанием приобретать что-нибудь в «Нейчур компани».

Однако даже страх не помешал мне здраво рассудить, что в настоящих джунглях я бы больше десяти секунд вряд ли продержалась. Хотя воображение и захватило меня полностью, я все же чувствовала вонь выхлопных газов от машин, несущихся по шоссе № 4, к нему примешивался идущий от моих волос аромат мусса «Л'Ореаль», к тому же от ресторана доносился еще и запашок кипящего масла, так что на меня прямо там чуть не нахлынуло некое подобие просветления. Но, видать, не судьба, потому что в эту самую минуту Сук Хи увидела те туфли.

— О,

детка! — завопила она, стремглав рванув к витрине.

Сук Хи передвигается маленькими изящными шажками, как будто ее ноги все еще связаны своего рода воспоминанием о былых гонках. Улыбаясь, она наставляет тонкий пальчик на пару розовых кед. Должна признать, выглядят они и впрямь славно. Вообще-то, если бы я не знала, что на мне они будут смотреться совсем по-дурацки, я бы даже и сама купила такую пару. Я принялась оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь такого, в чем смогла бы ходить, не рискуя повредить лодыжку.

Вся соль в том, что ты незаметно скатываешься до состояния под названием «почти подойдет». Эта вещь так близка к тому, чтобы «подойти», что напрочь забываешь о том, что такое «подходить на все сто», и начинаешь радоваться новой паре ненужных серег, попадаешь под власть какого-нибудь коварного футового снимка великолепных ног красивой девчонки, когда она куда-то несется в последнем рекламном ролике о женских прокладках. Ты веришь, что существует реальный мир, в котором живет она, такая совершенная, такая радостная, где все гораздо привлекательнее, чем в твоем мире с недалекой матерью, тоскливой школой, нехваткой привлекательных парней и прочими столь же трагическими недостатками. Поэтому ты горишь желанием проникнуть в этот таинственный рекламный мир, думаешь, он ждет тебя, а тем временем мало-помалу теряешь себя. По крайней мере у меня все происходит именно так.

— Двинули, девочки, — говорит Кери. — Потом их купим. Сначала в «Лорд&Тэйлор».

Сук Хи надувает губки. Она терпеть не может, когда ей указывают, что делать, но при этом никогда не возмущается, потому как боится, что будет казаться менее привлекательной, если проявит каким-нибудь образом свое недовольство. Так что она плетется следом за нами, поедая глазами витрину с канцелярскими принадлежностями.

Когда мы приближаемся к «Лорд&Тэйлор», СХ внезапно издает пронзительный вопль и начинает проталкиваться к отделу с игровыми автоматами «Видеоэкстраваганца от Винни», расположенному рядом с магазином «Банановая республика».

— Хочу поиграть в «Когда свиньи летают»! — визжит она.

— Пра-а-да-да, — пропела Кери так, словно дразнила Сук Хи вишнями.

— Морфический боров, — возразила СХ. — Я хочу Морфического борова.

— Сегодня не получится, — пробормотала я. — У нас встреча.

— А после? — спросила Сук Хи. — После мы сможем поиграть?

— Да-да. Конечно. Но придется биться в компании восьмилеток. Почему бы тебе не взять диск с игрой домой?

— Потому что я просто кипятком писаю, когда жму на те большущие кнопки. А еще мне нравится сидеть в этой штуковине.

— Фу, что за пошлость, — сказала я. — Как-то раз Кен прилепил внутрь свою жвачку, так там их уже было столько, что походило на самое настоящее кладбище жевательных резинок.

Сук Хи дулась, пока мы не дошли до отдела косметики в «Ниман-Маркусе», где, кто бы сомневался, на меня накатывает такое отчаяние, что даже смех разбирает.

Но посетительницы отдела косметики, вот так гадость, все как на подбор относятся к средневозрастной группе. Мне на глаза не попадается ни одной из нас: только кучка престарелых сорокалетних теток с хозяйственными сумками и солнечными очками, лихо водруженными на голову. Ди-джей, подбиравший музыку для трансляции по сети «Мьюзак», явный профан: сейчас играет запись в стиле Генри Манчини или какое-то похожее барахло. Благоухание духов и вид всех этих прозрачных витрин и упаковок с указанием цвета вызывает у меня чувство полного сумбура и неполноценности. Продавщицы сложены как языческие богини и все до одной сияют такой чистотой, словно работают в спа-салонах.