Чтение онлайн

Менискусу это давалось легче, чем другим людям, потому что он страдал Y-аутизмом. Он вообще так долго протянул только потому, что оставался физически пассивным. Менискус использовал Молл как развлечение и выход собственной энергии, чтобы утихомирить боль, примирить себя с этим смертоносным нашествием и выжить, выжить во что бы то ни стало. Происходящее снаружи, за пределами его тела, не имело никакого значения. Но даже сейчас, всецело отдавшись Игре, Менискус слышал случайные фразы из объяснений экскурсовода: «Нейрохимический сбор клеток. Тесты на свиньях. Законные права сторонников Движения в защиту боровов. Предотвратить вымирание вида. Митохондрическая ДНК. Неизбежность смерти».

Молл в подобные минуты весьма полезен. Когда Менискус впервые стал играть, ему было под силу лишь регулировать отопление, электричество и водоснабжение, да

иной раз удавалось незаметно повлиять на подсознание покупателей. Но с тех пор как Наоми принялась раскрашивать его саженцами 10Е, последним лазурным штаммом доктора Бальдино, сенсорная информация стала богаче, отчего временами Молл казался Менискусу гораздо реальнее, чем привычная лаборатория. К тому же он все лучше узнает людей, которые заполняют Молл, особенно служащих. Охранники, продавщицы и уборщики стали для него открытой книгой. Он заставляет их перемещаться, чтобы почувствовать себя лучше, точно также, как он передвигает планеты из наградных камней. Все это игра, и только.

По-видимому, никому и дела нет до того, что Менискус стал больше играть, даже с учетом того, что игра влечет за собой большие затраты. На прошлой неделе к ним нагрянула с визитом Ральф из «НоуСистемз» — лидера среди компаний, специализирующихся в игровом приключенческом жанре «Сделай сам» категории Р (дети до 17 лет — только с взрослыми) — на своем кенгурином фургоне лимонно-зеленого цвета. Ральф разговаривала с Наоми, специалистом по людским ресурсам.

— Скажите доктору Бальдино, что мы добавим для нее больше модулей. Игра поглотила все отведенное на нее пространство. Многие люди просто не понимают, сколько производительной мощности требуется при использовании продукции «НоуСистемз». Эти самовоспроизводящиеся штуковины произвели настоящий фурор среди населения, и поэтому люди ошибаются в расчетах, когда делают свои первые покупки. Но не волнуйтесь, все в порядке. Я собираюсь заменить программное обеспечение на 299999 долларов 99 центов, а остальное пойдет в рассрочку. Вы не пожалеете.

— Ладно, пока вы будете записывать все на счет доктора Тактарова, с нашей стороны возражений не последует, — ответила Наоми. — Вот было бы здорово, если бы мой начальник оказался парнем. Я могла бы каждые выходные мотаться в магазин «Ниман-Маркус».

— Здорово, Менискус, — сказала Ральф.

Менискус не ответил, но тем не менее стал украдкой ее изучать. На Ральф были джинсы и линялая футболка с изображением «Ред хот чили пепперз». Накачанные грудные мышцы, но сами груди практически отсутствуют, усы всегда тщательно подстрижены. Она являлась обладательницей глубокого низкого голоса и развитых мускулов, которыми время от времени любила покрасоваться. Ральф сделала себе вызывающую татуировку, эмблему общества «Рыба на велосипеде». [2] Менискус часто слышал, как она и доктор Бальдино разговаривали о политике. Ральф заявляла, что Цитадели — самые что ни на есть настоящие гаремы, и спрашивала доктора Бальдино, что та думает по поводу экспериментов на людях. Доктор Бальдино неизменно отвечала в довольно резком тоне, что мужчины сами поставили себя в такое положение и потом предоставили женщинам расхлебывать за них всю кашу, как обычно, и что Менискус уже давно сыграл бы в ящик, кабы не их эксперимент, потому что к настоящему моменту он оказался бы жертвой неконтролируемой Y-чумы. А Ральф тогда в ответ сказала только «гм» и скрестила руки на груди, поигрывая мышцами, отчего татуировка с рыбой зашевелилась. Менискус задумался, на что похожа жизнь, в которой ты целый день раскатываешь в кенгурином фургоне. Уж он-то ничуть не сомневался, что скорее предпочел бы дни напролет торчать в Молле, нежели постоянно слышать звук мотора под рокот радиостанции «ВИНИ» и платить плату за проезд по автостраде через каждые несколько миль. Особенно сейчас, когда он может воспользоваться чувствами носящихся по Моллу людей, чтобы ощутить вкус мексиканских острых пирожков «тако» в ресторане или вдохнуть запах мусора, идущего из контейнера за книжным магазином «Бордерс» — если ему захочется таких развлечений.

Только жаль, что не в силах Менискуса помешать вирусам живьем заглатывать его кожу.

Поначалу Менискус даже не замечает, когда четвероклассницы из школы «Пискатауай» отправляются дальше, а также не видит отставшего от остальных ребенка, по сравнению с другими просто крошку. Но вдруг звон колокольчиков доносится от лотка, соединявшего Менискуса с внешним миром, словно раньше обычного доставили обед. Он поворачивается на своих седалищных костях, и в поле его зрения попадает маленькая девочка, которая не сводит с Менискуса пристального взгляда. Она положила какой-то предмет в лоток, где тот подвергся стерилизации и затем был доставлен Менискусу.

Менискус ощущает смутное беспокойство, с трудом подавляет приступ паники. Слегка поправляет планеты, чтобы вернуть утраченное спокойствие духа, Молл чутко реагирует, немного смещая фокус, и на несколько мгновений Менискус почти забывает о Лаз79. Затем встает и направляется к девочке. Теперь он ее узнает. Она есть на той фотографии, которую доктор Бальдино хранит в лаборатории. Девочку зовут Бонус, она клонированная дочь доктора Бальдино, и Менискус сильно сомневается, что она вообще учится в четвертом классе школы «Пискатауай». Доктор Бальдино обладает предоставленными ей Хайбриджем привилегиями обучения — Серебряный Класс, означающий, что обучение Бонус проходит через дорогущую познавательную систему от «НоуСистемз» — «Кид трикс адвенчерз», приложение МУЗЫ.

У нее широко расставленные коричневатые глаза и белокурые волосы, которые к периоду полового созревания бесповоротно потемнеют. Зеленая тенниска с небрежной надписью «Спунфэд» и фотографией группы на рукаве. Тенниска свисает до самых коленей. От одного лишь взгляда на ее лицо Менискуса внезапно охватывает дрожь, когда же девочка прислоняется к стеклу и заговаривает, ему являются звезды.

— В Медоулэндз потерялся волк.

Тот тоненький голосок принадлежит ей. Его звучание эхом отдается в теле Менискуса, под завязку наполненном нейрохимией. Его планеты дрожат. Невидимые глазу волны напряжения прокатываются сквозь колонии засевших внутри вирусов, притягивая Менискуса к земле наподобие силы тяжести.

Когда он не отвечает, девочка упирается плечом в стекло, словно пытаясь приободрить Менискуса, хотя они не касаются друг друга, а он даже в самом страшном сне не мог бы и помыслить о чем-то подобном.

— Я услышала об этом в утреннем выпуске новостей. А потом обхитрила свою программу «Веселый учитель» и смылась пораньше. Вообще-то мне здесь быть не полагается.

Подобная откровенность вызвала в Менискусе чувство неловкости. С какой стати Бонус заявилась сюда без матери? Зачем вообще кому-либо захочется прийти сюда, если нет на то прямой необходимости? Его ноги нестерпимо зачесались, а едва ощутимая боль в позвоночнике усилилась. Пожалуй, от взгляда девчонки не укрылось состояние Менискуса. Ее бровки слегка сморщились над проницательными глазенками.

— Ты и впрямь синий. Это такая татуировка? Менискуса затрясло. Вопросительные интонации в голосе девочки напомнили ему щебетанье пичужки.

— Я тоже клон, — деловито сообщила она. — Так что размножаться не смогу. Несправедливо, правда? Менискус, ты здесь, случаем, мышку не видал? Они все не прекращают попыток ее уничтожить, но я намерена найти ее первой и выпустить на свободу.

Менискуса охватила невыносимая боль. Во что бы то ни стало он должен вновь настроиться на Молл, где его страдания трансформируются в нечто более абстрактное, менее физическое. Станет отвлеченным. Таким, с чем он сумеет справиться. Но Бонус завладела его вниманием столь же прочно, как если бы приколола его кожу к одному месту пневматическим молотком.

— Решительно намерена найти эту мышку. Но будь добр, не поднимай шум, лады? А то меня схватят. — Она уже собирается уходить, но затем что-то вспоминает. Голос девочки звучит почти обвиняюще, а глаза вспыхивают, когда она задает новый вопрос: — Почему ты позволил моей маме сотворить с собой такое? Почему просто не взял и не убежал?

Через переговорное устройство ее голос кажется высоким и шепчущим одновременно: металлические нотки усиливают девчоночий тоненький голосок до такой степени, что мужчина почти не в силах вынести этого грохота. Менискус не хочет, чтобы она уходила. Но ведь он не разговаривает. Ни с кем. Вообще никогда. Одно из свойств его патологии, закон, который он всегда считал физическим.