Безмолвные
Шрифт:
— Остановись на постоялом дворе, дочка, — неожиданно ласково обратился к Александре капитан. — Выспись без качки да поешь горячей еды.
Александра даже растерялась от неожиданной доброты.
— Иди, — настаивал капитан. — Впереди самое трудное. Иди, дочка. Выспись.
Наутро оказалось, что капитан продал ее место на барже и отчалил. Так Александра застряла в Ждановке.
Большая деревня вытянулась одной улицей вдоль реки. Здесь часто останавливались суда, поэтому на берегу раскинулся большой постоялый двор, деливший
Милость богов закончилась. Все, кто ехал или плыл на юг, просили за проезд денег, а денег у Александры не осталось. Она показала татуировки хозяину корчмы, рассказала про обман капитана баржи. Корчмарь сжалился, взял ее служанкой за еду и кров. Оставалось только молиться богам и ждать.
Смерть Дреговича застала всю деревню врасплох. Люди рассматривали свежие шрамы на месте пропавшего клейма, собирались в корчме, долго советовались, как быть дальше, но ничего не предпринимали.
Затем в деревне стали появляться первые беглецы:
— Три дня уже прошло, — пояснил бородач, вздыхая. — С севера господин Биро войско ведет. Говорят, что война будет. Люди бегут во все стороны…
Деревенские столпились вокруг стола, незнакомцу подливали пива. Слушали…
— У вас тут сколько до границы с Ясинским? — продолжал мужчина. — День? Два? Ох, хозяин. Я бы на вашем месте запрягал воз и ехал отсюда подальше.
Дальше Александра не слушала. Отошла и присела за край неубранного стола, липкого от пролитого пива.
В корчме тяжело пахло дымом, табаком, пивом и супом.
Был ранний вечер. Небо за маленькими окнами только начало синеть, темнели собирающиеся на горизонте дождевые облака. В плотных сумерках двора двигались лошади, всхрапывали, встряхивали гривами; кричал глупый петух, перепутавший вечер с утром; переругивались мужчина и женщина. Из-за неплотно подогнанной рамы тянуло сквозняком, пахло навозом.
Война? Здесь будет война? Два дня пути до границы это много или мало? Что делать ей?
Заскрипела дверь, впуская очередных посетителей. Она подняла взгляд и замерла. Двое мужчин. Черноволосый был ей незнаком, но второго девушка узнала сразу.
Адриан Гроневальд.
Она смотрела, как он со спутником занимает место у входа, как заказывает пиво, переговаривается о чем-то, как он улыбается. Сидела онемевшая, в мгновение разучившись говорить, дышать и двигаться…
…Десять лет назад Александре едва исполнилось тринадцать. Тогда тоже была весна. В деревеньке Мажья Пристань пахло черемухой. Приемный отец привез Александру и ее названую сестру Пелагею на рынок. Поторговать и посмотреть на казнь.
Историю Адриана Гроневальда знали в то время все тринадцатилетние девочки. Ее далеко разнесли по Краю чумаки. Историю о могущественном красивом маге, влюбившемся в обычную девушку и взявшем ее в жены. Александра и Пелагея обожали эту сказку, и отец решил показать им, чем такие истории заканчиваются.
Посреди рыночной площади установили деревянный помост со столбом. Пленного мага привязали к нему, так крепко
Говорили, что Адриан Гроневальд прекрасен, как солнце, но, конечно, врали. Его держали в подземельях с зимы, нелегко тут остаться солнцеликим. Черты его лица стали резкими, острыми и темными. Светлые волосы, гордость любого чародея, коротко и грубо остригли. Щеки и подбородок заросли жесткой рыжей щетиной. От левого виска, к подбородку, через всю щеку темнела запекшаяся рана.
Александра спряталась за спину сестры. От близости магов у нее саднило под кожей, вены наполнялись щекочущими пузырьками магии, вставали дыбом волоски на руках.
— Почему он не колдует? — спросила Пелагея.
— Ему не дают.
Отец был прав. Вокруг помоста выстроилась цепь воинов. Южане. В многослойной белой одежде, с головами, обмотанными белыми тюрбанами, отчего их смуглая кожа казалась черной. От присутствия этих людей дрожал воздух вокруг помоста. Александра тогда еще ничего не знала о наемниках с острова Вит, но по-звериному чуяла угрозу и силу.
Толпа волновалась, перешептывалась. Пелагея крепко схватила Александру за запястье и потянула к помосту. Отец удерживать не стал. Девушки подошли вплотную к оцеплению из стражников-людей. Она снова решилась взглянуть на пленника.
Месяцы заточения измучили его лицо. Светлая кожа стала болезненно бледной, заострились скулы над впалыми щеками, но Александра видела следы былой красоты. Узкое лицо, чувственные красивые губы, темные брови над черными глазами.
Толпа зашевелилась, расступилась, пропуская группу людей и четверку лошадей. Александра узнала в одном из людей господина Дреговича, она видела его в замке отца-чародея. Узнала легендарную снежную чародейку Йенни Линд. Еще одна чародейка и трое магов были ей незнакомы.
Маги взошли на помост, остановились перед пленником. Он увидел их, оживился, усмехнулся и сплюнул под ноги. Именные стражники оттеснили толпу перед помостом. Александра хотела отступить, но сестра крепко держала ее за руку, не давая сбежать.
— Ой, какие они красивые!
Пелагее уже исполнилось пятнадцать, и обычно Александра доверяла ее суждениям о мужской красоте, но не сегодня. Рядом с кукольным лицом Дреговича Адриан Гроневальд — наполненный страданием, насмешкой, ненавистью и болью — был живым. Александра не могла отвести взгляда от его лица, выразительного, как у лицедея. Застыла зачарованная.
Стражники закончили седлать лошадей. Господин Дрегович что-то сказал пленнику. Тот дернулся. Сквозь толпу к помосту вели скованную по рукам и ногам девушку.
— Это она! Та самая! — горячо зашептала Пелагея на ухо, но Александра смотрела лишь на Гроневальда.
Он старался казаться безучастным. Он опустил ресницы, гася блеск глаз. Но он не мог не смотреть на свою женщину. Стражники сняли с пленницы кандалы и стали привязывать к запястьям и щиколоткам веревки. Человек в кожаной маске взвалил на плечо топор, прошел к пленнице. Александра поняла, что будет дальше…