Чтение онлайн

Пару минут ему понадобилось на то, чтобы прийти в себя и сфокусироваться взглядом на возмутительнице спокойствия. Смущённая, но такая красивая. Не раздумывая, Павел Аркадьевич коснулся обхватил её затылок рукой и притянул к себе, чтобы снова поцеловать.

— Мне так хорошо, — шепчет на выдохе Злата, после того, как губы окончательно начинает саднить от поцелуев. — Слишком…

Мужчина усмехнулся.

— Разведи ноги пошире, — внезапно твёрдо попросил он, не отводя от девушки пристального взгляда. —

Давай, проблема, теперь твоя очередь летать.

Злата опустила голову и сделала так, как он просил, без страха и сомнений. В этот момент казалось, что в неё, будто бы была встроена программа какого-то слепого к нему доверия. Она подалась вперёд, позволяя его рукам касаться её там, где никому раньше не было позволено. Раз за разом ровно до того момента, когда весь остальной мир в её глазах н вспыхнул ярким цветом.

В эту ночь все условности перестали иметь значение. И пусть интимной близости, как таковой и не произошло, между ними, словно бы, наконец, образовалось что-то несравненно большее.

Ещё полчаса они фактически не меняли позы: Злата сидела на мужских бёдрах и крепко обнимала, прижимаясь к нему своим худощавым телом. Они, кажется, говорили о какой-то ерунде: фильмах или обитателях больницы. Павел Аркадьевич поглаживал её спину, а она тихо смеялась ему в плечо.

Но наступило время, когда пора было возвращаться в палату. Резко и совершенно невовремя. Злата поправила одежду и выскользнула за дверь, не забыв напоследок улыбнуться усталому мужчине.

— Зайдёшь утром? — тихо спросила она, перед тем, как уйти, с каким-то щемящим волнением в глазах.

— Конечно, я же твой врач. — Язвительно заметил Павел Аркадьевич, скрещивая руки на груди.

— Красиво звучит… Мой… врач. Мне нравится, — и снова знакомая улыбка и блеск в карих глазах.

***

Однако, когда утром мужчина в приподнятом настроении вошёл в палату, ни Златы, ни её вещей уже не было. Пациентка внезапно исчезла. Нигде не было даже намёка на её присутствие. И, вопреки своим же прошлым рассуждениям, это осознание больно сдавило что-то тёплое, едва-едва начинающее пробиваться внутри.

По идее Павлу Аркадьевичу бы радоваться: всё вышло именно так, как изначально и планировалось. Златы в больнице больше рядом уже не было, его больше никто не доставал, однако почему-то настроение всё равно оставалось на нуле. На душе было паршиво, а в голове — мутно.

И мужчина был бы полным дураком, если бы не признал, что вызвано это всё отсутствием одной маленькой занозы. За прошедший месяц он как-то незаметно и чересчур сильно прикипел к ней и теперь пожимал плоды ненужной привязанности. А она просто ушла… Спокойно так и не попрощавшись.

Подписала расписку и свалила ранним

утром после офигенной ночи. Казалось бы, ничего такого, но где-то внутри от такого поступка всё ещё неприятно кололо. Да у неё, действительно, были все основания для того, чтобы уйти. Только вот беда в том, что Павел Аркадьевич подсознательно хотел, чтобы она осталась.

Он понимал, что, вероятнее всего, просто напугал Злату своим напором. Нужно было сдержаться, отправить её в палату, но мужчина не смог: им было слишком хорошо в тот момент, чтобы задумываться о чём-то другом.

Это его, конечно, не оправдывало, но хотя бы немного списывало недавнее поведение на состояние аффекта.

Но всё же где-то в глубине души врачу не верилось в то, что Злата поступила так сама. Такое поведение было как-то совсем не в её стиле.

Впрочем, с другой стороны, дороги врача и пациентки с самого начала не пересекались, а все их взаимоотношения, должно быть, больше походили на блажь молоденькой мажорки. Так что, возможно, внезапное исчезновение Златы было даже к лучшему.

Только вот, несмотря на этот вывод, мужчина то и дело, проходя мимо примелькавшейся палаты, останавливался напротив. Глупо, но слишком часто, неделю за неделей, пока это окончательно не начало раздражать его самого. *** Спустя две недели картина не улучшилась. Даже коллеги отметили, что и без того несильно разговорчивый и равнодушный Павел Аркадьевич, стал ещё более угрюмым. Подкаты медсестёр он и раньше сливал в довольно грубой форме, а сейчас и вовсе перестал выбирать выражения.

Попытки с ним сблизиться мужчина ловко игнорировал. Лену же, кажется, окончательно добавил "в чёрный список" и теперь в открытую не скрывал своего пренебрежения.

Естественно, такое поведение только добавило лишних поводов для сплетен среди персонала. Впрочем, Павла Аркадьевича это несильно интересовало, куда важнее для него было другое. Очевидный, но неприятный факт.

Как любой умный человек он не мог не понимать, куда именно его тянет. Вернее, к кому. Глупо и нерационально, но при этом неумолимо сильно. Так будто бы кто-то в один момент обвязал его невидимыми супер-прочными верёвками и теперь с недюжинной силой тянул к себе.

Конечно, всё это время мужчина пытался убедить себя в том, что все эти мысли и эмоции — это лишь беспокойство врача о состоянии пациентки. Однако даже в собственных глазах эта мантра постепенно начинала казаться всё более и более жалкой.

Это был просто очередной самообман, в который ему хотелось верить. Не беспокоился же мужчина так обо всех своих пациентах, значит, дело было конкретно в Злате.

К тому же Павел Аркадьевич сам ощущал, что по отношению к ней все его эмоции сплетаются в огромный пёстрый клубок: симпатия, желание, жалость, злоба, обида и что-то ещё такое непонятно бурлящее и царапающее всё внутри.