Без правил
Шрифт:
Вот они удивятся, услышав его голос! Предполагается, что он в отпуске по семейным обстоятельствам. Пришлось наплести, будто болен кто-то из родни...
Раздался звонок. К сожалению, линия занята. Телефонистка заверила, что она будет дозваниваться.
Поблагодарив, он снова положил трубку. Когда девица наконец пробьет Франкфорт, наверняка окажется, что занята местная линия. Или же линия будет свободна, тогда телефонный аппарат раскалится от трезвона, прежде чем кто-либо в конторе оторвет свой зад от стула и снимет трубку. В конце концов подойдет та толстуха. Он попросит позвать нужного ему человека, а она скажет, мол, он вышел и неизвестно
Пройдет еще час, прежде чем толстуха всласть натреплется с подружкой; а телефонная трубка в это время будет лежать на столе. Нет, он не хочет ждать до посинения и выслушивать вранье и отговорки всяких там мартышек, которые считают, будто они пуп земли.
Вот в армии баб нет и не было. Хотя ждать тоже приходилось предостаточно, ибо армия славится тем, что сначала тебя торопят, как на пожар, а потом приходится ждать-подождать. И все же там было неплохо, несмотря на вечное безденежье и паршивую жратву. Да еще эти дурацкие игры с крагами и ботинки на толстой подошве!
За свою жизнь Фрэнк Лонг успел многое – он батрачил на ферме, работал в шахте, окончил девять классов школы и двенадцать лет прослужил в армии США. Сначала в пехоте, а затем в инженерных войсках. Он дослужился до сержанта, и у него в казарме был отдельный угол. Но ему никогда не давали разрешения пройти подготовку для сдачи экзамена на офицерский чин. Не давали ему шанса стать офицером и пробиться в высший свет. Да, если бы его произвели в офицеры, он бы получил пропуск в другую, красивую жизнь! Против военной службы он ничего не имеет. Однако, прослышав, что Управление по надзору за соблюдением "сухого закона" набирает людей, он немедля завязал с этой армией. А что? Совсем неплохо... Во всем гражданском, жалованье – вполне, да еще выдают значок и оружие. Правда, в том, что получит стоящее оружие, уверенности не было, поэтому еще до дембеля сховал винтовку Браунинга. Хороша винтовочка! Удалось увезти ее с собой...
Шериф Бэйлор спросил: "Что вам за радость? Что вы с этого имеете? Пятидолларовую прибавку к жалованью?"
Скорее всего, и такой малости не получит. Представит отчет о своих расходах, выслушает недовольство бухгалтерии, мол, перерасход и так далее... О господи!
Есть и другой путь. Забрать виски себе, продать сто пятьдесят бочонков, то есть четыре тысячи пятьсот галлонов по минимальной цене – по пять баксов за галлон, либо найти бутлегера, с его помощью продать виски и получить пятую часть. Выходит больше ста тысяч баксов.
Черт побери, конечно, шикарно! Такие деньжата... Последние дни он только об этом и думает. Найти бурбон, взять в помощники ушлого малого, который сумеет переправить весь товар в Луисвилл, прибыль разделить пополам. Нужен опытный бутлегер, знающий рынок. В конце концов, проблема из проблем – выйти на нужных людей. Он давным-давно собирает досье на кое-каких подходящих парней. Одни в розыске, другие сидят, третьи только что освободились... Один из них здорово подходил для задуманного! У этого есть и знания, и опыт, и в то же время ему можно доверять. Как-никак человек с образованием! Дантист... Всем известно, чтобы быть дантистом, надо уметь вертеться. Сидел... Вышел из тюряги и стал бутлегером. Работенка сродни стоматологии. Эммет Толби его зовут. Доктор Толби...
Лонг достал из чемодана папку, открыл ее, перелистал страницу за страницей своего досье. Сплошные "в розыске"...
Вот
Фотографии были сделаны в момент ареста. Семь лет тому назад доктора Толби арестовали за попытку изнасилования пациентки прямо в зубоврачебном кресле.
На суде пострадавшая – привлекательная особа за тридцать, мать троих детей – показала: она была пациенткой доктора около года. Нет, ранее он ни на что такое не намекал. Да, они подолгу беседовали. О чем? Обо всем понемногу.
Надо сказать, доктор Толби был один из тех вкрадчивых, смазливых франтов, которые полагают, будто женщины для того и созданы, чтобы ловить их на приманку лихо закрученных усов и пышной шевелюры. Всегда одетый с иголочки, с томным взглядом и галантным обращением, он неизменно покорял женское сердце, особенно если оно еще не постигло всей обманчивости внешнего лоска.
По обычаю всех прохиндеев средней руки он проявлял живейший интерес к рассказам пациенток о всяких пустяках, выражал восхищение глубиной их ума и обширностью интересов, хотя на самом деле ничего подобного не ощущал.
Физиономия его расплывалась в приветливой улыбке, а глаза впивались в лицо собеседницы, проверяя, принимают ли его напускной восторг и дружелюбие за чистую монету или нет.
Вид привыкшего к победам мужчины, его пустые, пошлые комплименты, блеск глаз и глянец свежевыбритых щек, какой-то особый, циничный шик мгновенно поражали воображение. Даже в движениях его жилистых, цепких рук пациентки видели изящество и грацию.
Он говорил что-то о женском характере, о мужском непостоянстве, расспрашивал о семейной жизни, если пациентка оказывалась замужней дамой. И всегда лукаво улыбался при этом и давал понять, что она ему понравилась. А та безотчетно покорялась притягательной силе, которая неудержимо влекла к нему.
Он говорил, что, если они станут друзьями, начнется интересная жизнь, а если прежняя сложилась не так, как хотелось бы, она ничуть не виновата.
Наконец в порыве влюбленности и благодарности она приоткрывала свою душу, сообщала кое-какие детали не очень счастливой семейной жизни, он несколько минут размышлял с важным видом, а затем приступал к своим прямым обязанностям. Просил открыть прелестный ротик и начинал ворковать.
Доктор Толби, продолжала пострадавшая, наложил ей маску на нос и рот и велел глубоко дышать. Она помнит, как считала до десяти, потом на нее накатила дурнота. Она сорвала маску, хватила ртом воздух. А он сказал, что удалять коренной зуб – это больно. Снова наложил маску, и она заснула. А когда неожиданно проснулась, то обнаружила, что она раздета ниже пояса, ноги у нее разведены в стороны, и закричала. И тогда доктор Толби соскочил с нее. Какое-то время он стоял, повернувшись к ней спиной, а затем спешно покинул кабинет. Пострадавшая добавила, что ее нижняя юбка и панталоны валялись на подставке для ног. Верхняя была задрана до бедер, но пояс с резинками, чулки и туфли оставались на ней.