Чтение онлайн

Лоб горит, меня лихорадит, в глазах темнеет и я, скрючившись, стону. Хочется пить, в горле саднит, а в глазах все мерцает.

Я умираю.

Я хочу умереть.

Безумная мысль мельтешит в голове, но это правда. Я хочу, чтобы всему пришел конец: Содержательному дому, Чистилищу, резервациям и Алексу.

Всему, что связано с этим миром, где все человеческое потеряло свою цену.

Я помню, как отец раньше рассказывал нам перед сном о том, каким все было прежде. В прошлом не существовало Чистилища, а людей бедных и бездомных,

преступников и незаконно обвиненных не скидывали на забытую миром территорию. Им не приходилось есть слабых, чтобы выжить или скрываться от сильнейших, дабы не быть съеденным. Территория не была ограждена, никого не удерживали против своей воли просто за то, что человек еле-еле сводил концы с концами.

Но все это было очень давно. До войны, которая уничтожила больше половины населения мира. А сейчас, спустя почти век, люди просто забыли, что в них должна быть человечность.

Все, что здесь происходит несправедливо. И я желаю, чтобы этому пришел конец: все резервации вместе с Чистилищем стали прошлым. Воспоминанием, погребенным под обломками стен, грудой пыли и пепла.

Я закрываю глаза, чувствуя, как смерть заключает меня в свои объятия, и вижу пустоту.

Темную и необъятную.

До меня доносятся звуки какой-то старой песни, думаю, ей лет еще больше, чем я предполагаю. Искусство потеряло свое значение. Вот уже почти вечность никто не пишет стихов, а потом не исполняет их под музыку; никто не рисует картины и не создает скульптуры; а из танцев остались те жалкие телодвижения, которыми мы пользуемся, танцуя на столах перед мужчинами.

Я открываю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на нависающем надо мной лице.

Меня несет Алекс. Укутанную в одеяло.

– Ничего не говори, – предупреждающе шепчет он.

Я, молча, киваю, думая о том, что при любом раскладе не желаю раскрывать рта. Алекс несет меня по лестнице, направляясь наверх. Звуки музыки постепенно стихают, по мере нашего отдаления от всеобщего веселья.

– Ты вообще питаешься? – подает голос Алекс, когда мы добираемся до третьего этажа.

Я думаю о выпирающих костях на моей ключице и полном отсутствии щек. Мои ребра прилично видны, кожа обтягивает кости и не скрывает недостатка жира. Грудь и бедра небольшие, но все же есть.

– В последнее время лягушачьи лапки перестали быть такими же хорошими, как прежде, – саркастически отвечаю я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

– Выглядишь ужасно, – произносит Алекс с презрением.

– Ты так любезен.

Больше Безлицый не произносит ни слова. Он ставит меня на ноги, и я чувствую ужасную слабость. Парень открывает дверь, но больше не берет меня на руки и даже не смотрит в мою сторону. Алекс заходит в комнату и включает свет.

В другом конце коридора раздаются голоса мужчин и девушек, от чего быстро забегаю за Алексом и закрываю за собой дверь.

Он сидит на кровати, упираясь локтями в колени, и потирает

лоб. Алекс не смотрит на меня, он вовсе погружается в свои мысли, даже не поднимая головы. Я не решаюсь сдвинуться с места. В воздухе чувствуется напряжение. Я прижимаюсь спиной к двери, и самопроизвольный выдох вырывается откуда-то из недр моих легких.

– Какой ценой? – я набираюсь смелости нарушить тишину, закрыв глаза и откинувшись назад.

Алекс молчит. Он не раскрывает рта в течение нескольких минут.

– Я должен сам наказать тебя.

– И каким же изощренным способом? Уверена, Михаил просто так не оставил бы меня тебе.

– Чистилище. Выдвигаемся рано утром.

– Экскурсия?

– Дело.

Я пытаюсь натянуть на себя огромных размеров комбинезон. Обычно девушки содержательного дома наряжаются во что-то более открытое, поэтому, когда Алекс зашел в комнату и кинул мне теплую верхнюю одежду, меня это немного встревожило. На самом деле я боюсь, как и любой нормальный человек. Чистилище и опасности, которые оно в себе таит, пугают меня до дрожи в коленях. Но Алекс сказал, что с ним я в безопасности. Самое странное, что я верю ему.

Я застегиваю комбинезон, надеваю сверху куртку и начинаю зашнуровывать ботинки, как раз, когда заходит Алекс.

– Готова?

Я делаю последний узел и встаю в полной готовности, разглядывая Безлицего. Алекс, как всегда, идеален. Он одет во все черное: куртка, штаны, ботинки и кожаные перчатки.

– Прекрасно, – произносит Алекс. Он коротко кивает, тем самым дает мне понять, чтобы я шла за ним.

Я выхожу из комнаты, Алекс закрывает дверь на замок. Мой взгляд притягивает огромный рюкзак на его плече.

– Мы надолго? – произношу я шепотом, зная, что нам нужно вести себя, как можно тише, поскольку солнце еще не встало, а наша экскурсия по Чистилищу должна оставаться втайне от остальных Безлицых, как объяснил Алекс.

Мы спускаемся по лестнице в гостиную, откуда доносятся странные звуки. Алекс берет меня за руку и тянет за собой, предварительно жестом дав понять, чтобы я ничего не говорила. Мы проходим мимо кожаного дивана, голоса становятся громче. Дверь в бар открыта, но там почти темно, свет слишком приглушен, но мне удается разглядеть две фигуры, сливающиеся в одну. Они тяжело дышат, мне становится неловко.

Рука Алекса скользит мимо меня.

Щелчок.

Свет ослепляет глаза.

– Какого хрена? – восклицает Безлицый с расцарапанной спиной. Я узнаю в нем Дмитрия. Его рубашка лежит на полу, а ремень штанов расстегнут.

– Того самого, что у тебя между ног, – хладнокровно произносит Алекс.

Мне бы хотелось засмеяться, но недовольное лицо Дмитрия выглядит слишком устрашающе.

– Ты здесь немного лишний, – Дмитрий переводит взгляд на меня и широко улыбается, – а тебя я могу многому научить, – парень подмигивает мне, в ответ я непроизвольно морщусь.