Чтение онлайн

— А работа, Беттина? Задумала что-нибудь новенькое?

— Да так, — задумчиво произнесла Беттина, — пока ничего определенного. Есть одна идея, но еще не сложилась окончательно.

— Когда будет готово, дашь почитать?

— Конечно. А ты на самом деле хочешь?

— Очень.

Беттина поняла, что, уехав из Нью-Йорка, она станет сильно скучать по Пакстону. За то время, что она провела в Нью-Йорке, они часто и подолгу беседовали — за обедом, иногда за ужином в компании Айво и почти ежедневно по телефону. Оливер стал ей как

брат, и уехать от него — все равно что уехать из родного дома.

— Почему ты вдруг так помрачнела? — спросил Пакстон, от которого не укрылось выражение муки на лице Беттины.

— Я подумала о том, что скоро нам предстоит расставание.

— Не печалься, Беттина. Ты вернешься в Нью-Йорк скорее, чем думаешь, и я еще успею тебе надоесть. Кроме того, несколько раз в год я смогу прилетать к тебе на западное побережье.

— Тогда ладно. Кстати, Айво устраивает для меня прощальный ужин. Приходи.

— Замечательно. Куда?

— Разве это имеет значение? — засмеялась Беттина. — Потом скажу.

— Нет, но могу себе вообразить — Айво выберет нечто потрясающее.

— У него и не может быть по-другому. Так и было. Они ужинали в «Ля Кот Баск», за излюбленным столиком Айво, а меню, как всегда, отличалось изысканностью и великолепием: для начала подали кнели, затем — шампанское и икру, салат из пальмовых листьев, шатобриан и необыкновенные грибочки, доставленные самолетом из Франции, и на десерт — суфле гранмарьнье. Все трое отдали должное превосходным кушаньям и после еды откинулись на спинки кресел, попивая кофе с ликером.

— Итак, крошка, ты нас покидаешь, — произнес Айво с доброй улыбкой.

— Надеюсь, ненадолго. Я скоро вернусь.

— Дай Бог.

После ужина Олли провожал Беттину до отеля. Она никак не могла понять, почему в этот вечер Айво был такой грустный, и решила заговорить об этом с Олли:

— Ты слышал, что он мне сказал на прощание? «Удачного полета, птичка». И, поцеловав, сразу сел к себе в машину.

— Видимо, он просто устал. И ему грустно расставаться с тобой, — тут Олли с улыбкой добавил: — Как, впрочем, и мне.

Беттина молча наклонила голову. Ей тоже очень не хотелось уезжать. Не хотелось разлучаться с ними обоими. За последние три месяца она успела вновь пустить корни в Нью-Йорке. Да, здесь холодно, жутковато, чересчур многолюдно, здесь грубые таксисты и мужчины никогда не придерживают перед женщиной дверь, но здесь кипит жизнь, здесь хочется работать и любить. Как скучно будет в Милл-Вэли: утром проводишь Александра в школу, днем — встретишь. Даже Александр чувствовал это, и, если бы не желание увидеть отца, он бы не особенно стремился домой.

Олли отвез их в аэропорт. Он долго махал рукой, пока они шли к самолету. Александр, оглядываясь назад, уныло плелся за Беттиной, которая вела его за руку. Оливер посылал Беттине воздушные поцелуи и провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду, а, вернувшись домой, напился до потери чувств. Беттина

же не могла себе этого позволить. Она должна была предстать перед Джоном в трезвом уме. Ей хотелось приехать неожиданно, поэтому она не предупредила ни Джона, ни Сета с Мэри. В сумке у нее лежали рождественские подарки для Уотерсонов и для мужа.

В Сан-Франциско было тепло и безветренно. Они прилетели в аэропорт полшестого вечера, сразу же взяли такси и поехали в Милл-Вэли. Чем ближе становился дом; тем сильней волновался Александр. Наконец-то он увидит папу и расскажет ему о Нью-Йорке, о зоопарке в Бронксе, о новых друзьях, о школе, в которой учился целых три месяца. В такси он не мог усидеть спокойно, донимал Беттину разговорами, а она терпеливо улыбалась, выслушивая то, что он собирался рассказать отцу.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до знакомой улицы. Беттина не могла удержаться от улыбки — как хорошо, что они наконец-то возвратились домой. Водитель начал вынимать из багажника сумки, а она поспешила к входной двери, вставила ключ, но дверь не отпиралась. Беттина пробовала и так, и этак, упиралась плечом, толкала дверь, теребила дверную ручку, но ничего не получалось, и тогда она поняла, что произошло. Джон поменял замок. Это казалось ребяческой выходкой.

Беттина, расплатившись с таксистом, велела ему отнести сумки в гараж, и сама, страшась неизвестности, побежала к соседнему дому. Она держала за руку Александра и стучалась в дверь к Уотерсонам.

— Господи, Бетти! — воскликнула Мэри. — Как я по тебе соскучилась!

Подруги обнялись, а Александр, расцеловавшись с тетей Мэри, побежал к своим старым друзьям, маленьким Уотерсонам.

— Сет! — позвала Мэри. — Они вернулись.

В прихожую вошел улыбающийся Сет и раскрыл Беттине объятия.

Однако теплые дружеские приветствия продолжались недолго. Беттина отстранилась и, глядя то на Мэри, то на Сета, рассказала им про ключ.

— Я ничего не понимаю, — сказала она уже в гостиной, куда они прошли из прихожей, и добавила, посмотрев через плечо на Уотерсонов: — Думаю, что Джон поменял замок.

Видно было, что Мэри все знает, но ей тяжело это объяснять. Наконец Сет поднял глаза и произнес:

— Бетти, сядь, дорогая. У меня для тебя плохие новости.

Господи, что случилось? Неужели что-то с Джоном? Но почему ей не позвонили? Беттина страшно побледнела.

— Нет, ничего такого не произошло. Просто как его адвокат я обязан выполнить его волю. Сразу после твоего отъезда Джон пришел ко мне и потребовал, чтобы я ничего тебе не сообщал о наших действиях. — После неловкой паузы Сет продолжал: — Мне очень тяжело говорить тебе правду.

— Ничего, Сет, ничего. Теперь ты должен сказать, что бы то ни было.

Он кивнул, переглянулся с Мэри и, обратившись к Беттине, сказал:

— Знаю. Должен. На следующий день после твоего отъезда Джон потребовал развода.