Чтение онлайн

empty-line/>

Но вспышки зарев кто-то спрятал

В свою родную полосу,

И пред горланящим плакатом

Смолкает бледный Иисус.

И верю, Русь, Октябрьской ночью

Стопой разбуженных дорог

Придет к свободе в лапоточках

Все тот же русский мужичок.

И красной лентой разбежится

Огонь по кровлям серых хат…

И не закрестится в закат

Рука в щербленой рукавице.

Слышит Русь, на корточки присев,

Новых гуслей звончатый напев

И бредет дорожкой незнакомой,

Опоясана декретом Совнаркома.

Выезжает рысью на поля

Новый, светлый Муромец Илья,

Звонко цокают железные подковы…

К серым хатам светлый держит слово.

Звезды тихо сумерками льют

И молчат, заслушавшись Илью.

Новых дней кровавые поверья

Слышат хаты… Верят и не верят…

Так же слепо щурятся в закат

Окна серых утомленных хат,

Но рокочут звончатые гусли

Над тревожно слушающей Русью.

1921

ДВОЕ

Они улеглись у костра своего,

Бессильно раскинув тела,

И пуля, пройдя сквозь висок одного,

В затылок другому вошла.

Их руки, обнявшие пулемет,

Который они стерегли,

Ни вьюга, ни снег, превратившийся в лед

Никак оторвать не могли.

Тогда к мертвецам подошел офицер

И грубо их за руки взял,

Он, взглядом своим проверяя прицел,

Отдать пулемет приказал.

Но мертвые лица не сводит испуг,

И радость уснула на них…

И холодно стало третьему вдруг

От жуткого счастья двоих.

1924

РАБФАКОВКЕ

Барабана тугой удар

Будит утренние туманы, —

Это скачет Жанна д 'Арк

К осажденному Орлеану.

Двух бокалов влюбленный звон

Тушит музыка менуэта, —

Это празднует Трианон

День Марии-Антуанетты.

В двадцать пять небольших свечей

Электрическая лампадка, —

Ты склонилась, сестры родней,

Над исписанною тетрадкой…

Громкий колокол с гулом труб

Начинают «святое» дело:

Жанна д 'Арк отдает костру

Молодое тугое тело.

Палача не охватит дрожь

(Кровь людей не меняет цвета), —

Гильотины веселый нож

Ищет шею Антуанетты.

Ночь за звезды ушла, а ты

Не устала, — под переплетом

Так покорно легли листы

Завоеванного зачета.

Ляг, укройся, и сон придет,

Не томися минуты лишней.

Видишь: звезды, сойдя с высот,

По домам разошлись неслышно.

Ветер форточку отворил,

Не задев остального зданья,

Он хотел разглядеть твои

Подошедшие воспоминанья.

Наши девушки, ремешком

Подпоясывая шинели,

С песней падали под ножом,

На высоких кострах горели.

Так же колокол ровно бил,

Затихая у барабана…

В каждом братстве больших могил

Похоронена наша Жанна.

Мягким голосом сон зовет.

Ты откликнулась, ты уснула.

Платье серенькое твое

Неподвижно на спинке стула.

1925

НА МОРЕ

Ночь надвинулась на прибой,

Перемешанная с водой,

Ветер, мокрый и черный весь,

Погружается в эту смесь.

Там, где издавна водяной

Правил водами, бьет прибой.

Я плыву теперь среди них —