Беседа
Шрифт:
Не расскажем никому.
Он взглянул из-под папахи,
Он ответил:
— Наплевать!
Мы не зайцы, чтобы в страхе
От охотника бежать.
Как я встану перед миром,
Как он взглянет на меня,
Как скажу я командиру,
Что бежал из-под огня?
Погибая на седле,
Буду счастлив под землею,
Чем несчастен на земле…
Полночь пулями стучала,
Смерть в полуночи брела,
Пуля в лоб ему попала,
Пуля в грудь мою вошла.
Ночь звенела стременами,
Волочились повода,
И Меркурий плыл над нами —
Иностранная звезда.
1927
ПЕРЕВОДЫ ИЗ А. МКРТЧЬЯНЦА [2]
1
Греческое тело обнажив,
Девушка дрожит от нетерпенья…
Тихо спит мое стихотворенье,
Голову на камень положив.
Девушка сгорит от нетерпенья,
Оттого, что вот уж сколько лет
Девушка, какой на свете нет,
Снится моему стихотворенью.
2
Молодое греческое тело
Изредка хотелось полюбить, —
Так, бывало, до смерти хотелось,
Ночью просыпаясь, закурить.
И однажды полночью слепою
Мимо спящей девушки моей
Я промчусь, как мчится скорый поезд
Мимо полустаночных огней.
3
Дикая моя натура!
Что нашла ты в этой сладкой лжи?
Никакая греческая дура
Тело предо мной не обнажит.
Так однажды в детстве в наказанье
Мать меня лишила леденцов, —
Ничего не выдало лицо,
Но глаза лоснились от желанья.
4
В поисках последнего тепла,
Видишь — голова моя большая
Над тобой, как туча, проплыла.
Никогда она не пожалеет,
Что плыла, как туча, над тобой,
Оттого, что облако имеет
Очень много общего с землей.
1927
СТАРОСТЬ
Вот я обтрепан ветрами,
Как старое зданье,
Форму теряю свою,
Как раздетый солдат.
Мышцы ослабли,
И дремлют воспоминанья,
Первые ласточки —
Старые ласточки —
Спят.
Вся в сарпинке веселья,
Не веруя в старость чужую,
Юность рядом идет,
Как моя проходила в те дни.
И под солнцем ее,
Притворяясь своим,
Прохожу я,
Больше чем нужно —
На три четверти скрытый в тени…
С улиц врываясь,
Звенит на столе у поэта
Крошками хлеба
Разбросанный праздничный звон…
Близится старость…
И мельтешат у окон
Стаи ворон,
С отвращением ждущие лета…
1927
ПОХОРОНЫ РУСАЛКИ
И хотела она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.
Лермонтов
Рыбы собирались
В печальный кортеж,
Траурный Шопен
Громыхал у заката…
О светлой покойнице,
Об ушедшей мечте,
Плавники воздев,
Заговорил оратор.
Грузный дельфин
И стройная скумбрия
Плакали у гроба
Горючими слезами,
Оратор распинался,
В грудь бия,
Шопен зарыдал,