Бес
Шрифт:
– А ты не рассказывай, – отплевываясь от земли и пепла, зло отозвался Шон. – Сбрось нас в Логово – и мы опять вылезем!
– Что-то я не вижу среди вас Злого, – заметил Алан. – Боюсь, если я вас сброшу, он найдет способ вас вытащить. А у меня нет времени за вами гоняться.
– Жаль, андроиды подвели, – мрачно посетовал Шон. – Тогда бы ты у меня сам полетал, ощутил, что это такое…
– Нет, не андроиды вас подвели, – усмехнулся Алан, – а ваша самонадеянность. Разве вы не знали, что все андроиды подчиняются Корпорации? А Корпорация здесь я, и мои команды доминируют над всеми прочими. Так что, увы: это был ход
– Давай уже, кончай с нами, трепло, – убитым голосом сказал Шон.
– Теперь уже не могу, – Алан развел руками. – Ты на поверхности, у меня наготове транспорт. Ты добрался до самого дна Логова, чего не делал еще ни один смертный. Как можно разбрасываться такими ценными свидетелями? Если тебя и прикончат, то только выжав из твоего мозга всю информацию – до последней капли…
– Меня нельзя убивать! – закричал вдруг Берни. – Я известный физиолог!
– Конечно, доктор Берни, – не глядя на него, сказал Алан. – Вами займутся отдельно.
Алан перевел взгляд на Илью. Долго изучающе рассматривал его, словно не мог решить, что с ним делать. Почудилось даже движение руки к набедренной кобуре, откуда торчала рукоять пистолета.
Он не решится убить лейтенанта. Илья чувствовал это, будто считывал холодные мысли беса. Бросить мертвое тело – значит дать странному русскому еще один шанс «воскреснуть». Что еще? Расчленить? Развеять прах по ветру?
– Что смотришь? – сквозь зубы процедил Илья. – Жалеешь, что нет под рукой огнемета?
Что-то дрогнуло в лице Алана, взгляд вновь обрел твердость.
– Думаю, скоро ты сам пожалеешь об этом, – медленно произнес он. – Когда наши любознательные ученые решат выяснить, отчего же ты никак не сдохнешь… Этого тоже в машину! – отвернувшись, приказал он. – Всем на борт, через минуту взлетаем!
Загудели, переходя с надсадный вой, двигатели, конвертоплан оторвался от земли и стал резко набирать высоту. На черной выжженной земле, безмолвно провожая машину взглядами, неприкаянно застыло несколько одинаковых фигур.
Они были никому не нужны. Они были устаревшими моделями…
Часть пятая
Милый дом
1
Возвращение в Гиперполис не было победным. Его везли, как безмолвный груз, и будущее не сулило ничего хорошего. Но он даже не мог представить – насколько. Летели долго, потребовалась дозаправка в воздухе. Корпорация могла себе это позволить.
Весь полет Илья видел перед собой лишь композитную переборку и ноги охранявших его андроидов. Связанные конечности затекли, он просто перестал их чувствовать. И потерял счет времени. Несколько раз то ли засыпал, то ли просто терял сознание – разница уже не ощущалась. Было бы здорово хотя бы видеть рядом Шона или Берни. Но их держали порознь.
А еще не покидала мысль об исчезновении Злого. Что это было? Предательство? Трусость? Как-то не вязалось все это с образом «сверхчеловека», который провел их через ад и вывел живыми. Не хотелось думать о таком, но в часы болезненной неподвижности мысли сами лезли в голову. Сейчас, когда тяжким грузом начинала давить неизвестность, Королев был бы рад даже преследовавшему его Голосу. Но внутри были тишина и молчание. Почему? Неужели потому, что он исполнил свою функцию? В чем же она заключалась?
Или… Или так и было задумано? Ведь контейнер вместе с ним летит в Гиперполис. Так или иначе, ответа не было.
Голос оставил его.
По специфическому вою двигателей и упругому толчку стало ясно: машина совершила посадку. С низким гудением опустилась грузовая аппарель. Илью развязали, оставив только наручники, и поставили на непослушные ноги. Придерживаемый под руки молчаливыми андроидами, он ступил на поверхность посадочной площадки. Шона и Берни рядом не было. Наверное, их вывели раньше. Алана тоже не было видно.
И тут включился инстинкт. Рывком подтянув под себя ноги, морпех выскользнул из рук андроидов. Подножка в падении – одному, рывок за ноги – другому. Конвоиры еще не успели растянуться на бетоне, как он рванул с низкого старта к соседней машине – тяжелому транспортному вертолету. Взгляд выхватил еще несколько вертолетов и конвертопланов армейской окраски, звено истребителей вертикального взлета. Нужно бежать, прикрываясь ими от выстрелов. А дальше…
Дальше были глухие серые стены с крупными белыми символами на поверхности. Илья резко остановился и огляделся. Взгляд везде упирался в те же стены, между которыми не было видно промежутков, как между обычными зданиями. Королев поднял голову, ожидая увидеть небо, но взгляд уперся в темные металлические створки, подсвеченные прожекторами. Не имело значения, находилась ли эта площадка на поверхности или глубоко под землей – в любом случае он был снова отрезан от внешнего мира.
Услышав за спиной топот андроидов, он демонстративно поднял руки в наручниках.
Бить его не стали. Просто взяли под руки и, как ни в чем не бывало, потащили обратно. Чего-чего, а выдержки этим ребятам не занимать.
Чего он не ожидал, так это столь тщательной дезинфекции на выходе с площадки. Андроиды толкнули его в небольшую кабину с полупрозрачными матовыми стенками. По команде женского голоса с металлическими нотками пленник разделся и швырнул одежду в черный люк, который тут же захлопнулся. Взял в рот загубник на длинном гофрированном шланге. После чего началась настоящая стирка. Потоки пены и струи едких жидкостей буквально сбивали с ног. Это действительно напоминало стиральную машину изнутри, разве что его не отжимали центрифугой. «Стиркой» не ограничилось: Илью тщательно обрабатывали утрафиолетом и лазером, отчего кожа стала горячей и вроде бы даже слегка дымилась. Через загубник, похоже, тоже подавалась какая-то дрянь, так что и дыхание работало на общую обработку.
Можно было подумать, что после всего этого на выходе его встретят люди. Но, подчиняясь тому же голосу, он вышел в небольшую стерильного вида комнату, где облачился в мешковатый белый комбинезон. Тут же в комнату вошли двое в синей униформе. Илья пытался заговорить с ними, но осекся, поняв, что эти двое – не люди.
Его долго вели длинными коридорами и, наконец, втолкнули в крохотный бокс – светлый, кубической формы, в котором не было ничего, не считая мягкого покрытия пола и бледно светящегося потолка. Это напоминало камеру для буйных в сумасшедшем доме. И особенно неприятны были явственные следы от ногтей и зубов на обивке.