Белые медведи
Шрифт:
Ольга Николаевна работает у Инны бухгалтером, и теперь она взяла в руки управление бизнесом. Сегодня утром, позвонив договориться о встрече, я узнал от Ольги Николаевны, что Инна практически не появлялась на работе около полугода. Интересный штрих к тайной жизни моей сестры. Еще один повод задуматься, попытаться понять. Именно за этим я здесь.
Проходит полчаса, и совещание пересекает финишную отметку. Я внимательно рассматриваю соски мулатки, проступившие через тонкую ткань серебристого лифчика, когда в приемной появляется
Она здоровается и приглашает к себе в кабинет.
– Вы, наверное, очень расстроены, Саша, – говорит она, пока мы идем мимо отдела продаж, который напоминает пчелиный улей. На каждый стол приходится по три менеджера. Они словно наскипидаренные бегают от телефона к телефону и постоянно кричат друг на друга, тряся в воздухе органайзерами.
Не знал, что у Инны есть оптовый отдел. Об этом я говорю Ольге Николаевне. Она отвечает:
– Это наш основной заработок, – Ольга Николаевна показывает мне кабинет, в котором сидели она и Инна. – Ваша сестра была очень хорошей и умной. Прекрасным, талантливым руководителем.
Почему о сумасшедших принято говорить так же, как и о покойных: либо хорошо, либо никак. И только вспоминая прошлое. Раньше я этого не замечал, теперь вижу повсюду. Каждый, кто говорит об Инне, употребляет глагол «быть» в прошедшем времени. Я не являюсь исключением.
– У нее всегда были прекрасные идеи. Это она сама решила поднимать оптовый отдел, – говорит Ольга Николаевна, включает свет и спрашивает: кофе будете?
Я мотаю головой, потом говорю:
– Почему она перестала появляться на работе?
Ольга Николаевна опускается на стул и отвечает:
– Не знаю. Она вообще вела себя порой довольно странно, – говорит и жестом приглашает меня сесть напротив. – Особенно в последние месяцы.
Инна замкнулась в себе: ни с кем не разговаривала, не посещала регулярных корпоративных посиделок, отказывалась от профессиональных тренингов и курсов повышения квалификации управленцев, полностью наплевала на бизнес. Она вела себя так, словно у нее была вторая, более важная работа или серьезные проблемы в личной жизни. Или она торговала наркотиками. Или употребляла их. Сумасшествие – отличное объяснение этим переменам.
Я спрашиваю:
– Она как-то объясняла происходящее?
– Один раз мы разговаривали об этом, – говорит Ольга Николаевна и поправляет свои темно-каштановые с проседью волосы.
В тот день Инна выглядела особенно подавленной. На правах подруги, Ольга Николаевна попыталась узнать, в чем дело. Во мне, ответила Инна и объяснила: у меня поменялись приоритеты. Все стало по-другому.
– Она не объяснила конкретнее? – спрашиваю я. – Чем она еще занималась?
– Не знаю, – отвечает Ольга Николаевна и добавляет: нет даже никаких догадок.
– Может быть, вы забыли? – не
Ольга Николаевна качает головой: нет, ничего такого она не помнит. Видно, что разговор дается ей нелегко, будто она на допросе у следователя.
Кашляет и продолжает:
– Ваша сестра практически ни с кем не общалась, разговаривала только по делу, – и чтобы перевести тему: как поживает ваша жена?
Как я уже говорил, Татьяна когда-то работала у Инны продавщицей, и они с Ольгой Николаевной прекрасно знают друг друга.
– У нас с ней все отлично, – отвечаю и продолжаю: мы до сих пор живем вместе. Интересно, сколько мы еще протянем? Я не говорю об этом, но думаю: сколько времени мы еще будем просыпаться вместе? Год, десяток, может быть, еще полвека?
Улыбаясь, Ольга Николаевна хвалит:
– Молодцы, – говорит. – Сейчас такое время, что семья – это очень важно для общества. Все больше и больше пар расходится, не прожив вместе и трех лет. Такие, как вы, Саша, – настоящие герои. Я горжусь вами. О детях думали?
Конечно же, нет, думаю я и отвечаю:
– Еще рано. Обязательно заведем, но позже, когда будем готовы к этому морально, – говорю я и возвращаюсь к главной теме: постарайтесь припомнить что-нибудь еще. Кто-нибудь странный к ней сюда приходил?
Ольга Николаевна на мгновение задумывается и потом восклицает:
– Я вспомнила! Однажды я видела, как она разговаривает сама с собой.
Она делает очень серьезное выражение лица и продолжает:
– Да-да, она стояла в курилке и шептала что-то сама себе. Это было ровно за неделю до нашего с ней разговора о приоритетах.
В тот день Ольга Николаевна пошла, как обычно, после обеда покурить. Так она делает ежедневно. Священный перекур после любого принятия пищи – он есть у каждого курильщика. Говорят, это даже полезно: сигареты улучшают пищеварение, стимулируют перистальтику кишечника.
В курилке Ольга Николаевна увидела Инну. Та стояла в углу с потухшей сигаретой в руке и что-то тихо тараторила под нос. Голос ее казался нервным и немного странным. Тогда Ольга Николаевна кашлем обозначила свое присутствие. Инна вздрогнула и пулей вылетела наружу, ничего не объяснив.
– В тот момент она мне очень не понравилась, – говорит Ольга Николаевна. – У нее было жуткое лицо. Испуганное до смерти, я бы сказала. На душе у меня остался очень неприятный осадок, день был испорчен окончательно.
Я спрашиваю:
– Такое повторялось?
– Никогда, – отвечает Ольга Николаевна. – Зато как-то раз к ней приходила полностью седая женщина. Мы вначале подумали, что это ветеранка какая-нибудь, ошибившаяся этажом. Просто над нами находится некоммерческая организация, которая занимается делами стариков. Но женщина сказала, что ей нужна Инна и очень сильно забеспокоилась, когда узнала, что той на месте нет.