Беловодье
Шрифт:
Ожерелье с водной нитью на шее человека в светлом плаще… Да, именно! Кто-то сплел ожерелье и подарил незнакомцу. Значит, должен быть еще один, умеющий плести нити, кто мог покуситься на власть господина Вернона. А ведь прежде Роман считал себя единственным водным колдуном. И вдруг — известие, что соперник существует, что может отнять любимую стихию. Романа охватило чувство, похожее на жгучую ревность, которую ничем нельзя загасить. Колдун, не колеблясь, решил, что рано или поздно доберется до того, второго. Вернее, сначала до парня, что носит ожерелье, затем до искусника, что его сплел. Роман бросился в погоню. А дальше…
Колдун споткнулся о свое беспамятство, как о невидимый камень. Что было дальше, он не успел
Но вспомнит. Начало положено.
— Как ты тут без меня жила? Весело? Может, ухажер появился? — Грубоватая шутка. Но ведь год — время долгое. Кто знает.
Тина вдруг залилась слезами.
— Э, ну если кто появился… так чего плакать? А?
Тина затрясла головой: все не так, не так!
— Рома… меня изнасиловали… — выдавила сквозь рыдания.
Роман опешил. С минуту он не знал, что сказать. Потом спросил:
— Когда? Где?
— Вскоре как ты уехал. Здесь… в доме.
— Что за ерунда! А охранные заклинания? Как вообще чужак в дом проник? Ты его сама впустила?
— Нет. Я спать легла. И вдруг слышу — шаги внизу. Ни одно заклинание не сработало. Ты на меня заклятие наложил перед отъездом. Так оно сначала защитило… А потом… ничего… не вышло.
Роман не поверил поначалу. Но нет, Тина не лгала — такое придумать ее фантазии не хватит. И мучилась она искренне. Но как могла беда случиться? Неужто вся колдовская сила исчезла и заклинания распались? Да распались ли? Вон, на входной двери до сих пор колдовской замок держится!
— Вот что, идем в кабинет да отыщем этого мерзавца, — предложил Роман.
Ему хотелось немедленно что-то сделать, исправить, перечеркнуть.
— Не надо, а…
— Почему?
Она замялась:
— Рома, с тобой что-то случилось, и ты даже не помнишь что… Я бы не стала рисковать. Вдруг колдовской шок, ну… повлиял…
— А я рискну, — отрезал колдун.
Прежде чем войти в кабинет, Роман проверил охранные заклинания. Они действовали, хотя ослабли за год. Но ослабли совсем чуть-чуть. И никаких следов чьей-то враждебной воли.
Тина зажгла свечи, и запах горящего воска смешался с запахом речной воды. Она села на стул, ссутулилась и отвернулась, чтобы на колдуна не глядеть. Роман шагнул к буфету. У него были четыре белые тарелки кузнецовского фарфора — он это помнил точно. Сейчас в буфете стояли только две. Что за ерунда? Кто взял? Он сам? Или кто-то другой? Тот, кто проник тайком в кабинет… Колдун постарался подавить гнев, сейчас любые эмоции только мешали. Поставил в центр стола тарелку, налил воды из кувшина. Взял Тину за руку, осторожно опустил ее ладонь на поверхность воды.
— Думай, — приказал шепотом. И посмотрел ей в глаза.
Она кивнула. Вода под ее ладонью замутилась. Пошли круги. Что-то мелькнуло. Тень. Свет. И пропало. Кто-то, куда сильнее Романа, не давал увидеть свое отражение. Колдун попробовал вновь. Опять не получилось. Круги, тени, свет. И вдруг сильнейшая отдача. Роман задохнулся от боли. Потом к горлу подступила тошнота. Но колдун не желал уступать. Отвечай же! Отвечай! — требовал он у подвластной стихии.
Вода в тарелке сгустилась, утратила прозрачность, и сквозь муть уже стало пробиваться изображение. Лестница в его доме, дверь открывается и… Картинка треснула и разлетелась тысячами осколков, серая взвесь замельтешила в воде, а дно тарелки почернело.
Роман спешно выплеснул воду и перевернул тарелку. Донышко будто сажей припорошило: колдовской удар прожег фарфор насквозь. Этого Роман не ожидал. Что это могло значить? Объяснений не находилось. Липкий животный страх мгновенно прошил тело — пустота в животе, ноги ватные, руки будто не свои. Роман почувствовал себя мелкой тварью, на которую объявлена охота.
— Иди! — приказал Тине. — Видишь, ничего пока не получается. Завтра свежую воду привезу из Пустосвятово, тогда еще раз попробуем.
— Не
Она хотела пожалобиться Роману, рассказать о призраке Медоноса, что преследует и не дает покоя. Но после неудачи с водным зеркалом ничего говорить не стала. Да и как признаться Роману, что мерзкий голос постоянно твердит: «Он любит другую»?
Неудача колдуна обескуражила. Ничего подобного не бывало прежде. Может, колдовской шок виноват? Нет, ерунда. К тому же шок почти прошел, хотя раны так и не закрылись. Причина в другом. Но в чем, водный колдун не знал.
Надо вспоминать, и вспоминать немедленно. И прогнать страх, как мерзкого приблудного пса. Роман глотнул воды из бутыли, разбил испорченную тарелку и растянулся на диване тут же, в кабинете. Что за напасть! Одна тарелка осталась. А если и последняя вот так же, в черноту… У матери, кажется, были две. Надо выпросить. Ладно, о тарелках потом. Сейчас — вспоминать. Вновь смочила веки пустосвятовская влага, и колдун погрузился в прошлое. В свои ВИДЕНИЯ…
Замелькали картинки. Вот неизвестные похищают парня с ожерельем. Вот Юл стоит у обочины, и кто-то стреляет в мальчишку. Чудом спасенный, пацан уже сидит в машине Романа, и они мчатся по следу похищенного — ожерелье незнакомца ведет их за собой. Осенний вечер. Темнота. Берег озера, и на берегу — недостроенный особняк, в котором пытают пленника. Четыре минуты есть на то, чтобы его спасти. Пришлось потратить немало сил, сначала обездвижив охрану, потом спасая жизнь незнакомцу. Там, в доме, и был убит киллер. Ну что ж, бывает, что справедливость торжествует наперекор планам Рока. Спасенный Алексей Стеновский доводился Юлу старшим братом. Колдун увез Алексея в Пустосвятово и спрятал в доме отца.
Но погоня быстро вышла на след беглецов. Уходить, уходить, повторяли они наперебой. И тогда Алексей предложил поехать в Питер, где он когда-то жил и учился, где его — он так верил — все еще ждала его первая любовь.
Лена… Она в самом деле ждала своего странного возлюбленного, ждала, разрываясь между надеждой и отчаянием, между любовью, которая никак не желала угасать, и естественным желанием быть счастливой. Да, она все еще любила Алексея, да только он был к ней равнодушен. Какое разочарование — после стольких лет узнать, что все мечты были напрасны! А тут явился Роман, и она бросилась колдуну на шею. О чем просила она? Конечно же, как и все, умолявшие колдуна до сих пор, — помочь, спасти, устроить так, чтобы невозможное свершилось. Что такое колдовство? Всего лишь помощь слабому человеку стать сильнее, обрести надежду, поверить в себя, в свой дар… дар. У Лены тоже был дар, усиленный ожерельем. И дар чудесный, — она слышала чужие мысли. Дар этот был ее счастьем и проклятием. А ожерелье ей даровал Иван Кириллович Гамаюнов. Итак, имя было произнесено. Еще один шаг, приблизивший Романа к тому, кто плел нити. Господин Вернон торжествовал. Нет, пока еще не над неведомым Гамаюновым, а над Алексеем, ибо своему давнему возлюбленному на день или, вернее, на час Лена предпочла колдуна. А тем временем опасность приближалась. С одной стороны, те, кто убили Александра Стеновского, по-прежнему шли по следу, с другой — старый школьный приятель Алексея Ник Веселков оказался его смертным врагом. Цель у преследователей была одна — отыскать с помощью Алексея и его ожерелья путь к таинственному Беловодью. Беловодье, неведомый город счастья, который создал Гамаюнов. Ник, кажется, воображал, что в этом городе исполняются все желания. И чтобы туда проникнуть, надо кого-нибудь убить. Хотя бы старого друга. Все это выяснилось во время вечеринки, на которой Роман так глупо повел себя во время драки, позволив смертельно ранить Алексея и на миг восторжествовать Веселкову. Потом появился Эд Меснер, они мчались в больницу, и, наконец, прилетел вертолет и на нем — Надя.