Белла
Шрифт:
Белла на минуту задумалась. Она достаточно натерпелась из-за Стива, чтобы понять, что пережила Крисси.
— Бедняжка Крисси, — прошептала она.
Впервые Ласло удивился.
— Что ж, очень хорошо, что ты это так приняла. Ирония в том, что ты в тот вечер и так порвала с Рупертом и ей не стоило беспокоиться.
— Ты сказал в полиции, что это она сделала?
Он покачал головой.
— Как же тогда ты меня вытащил?
— Я сказал, что все время, пока мы играли в убийство, ты была не одна.
— А, значит, Стив наконец признался, что
— Он был с Ангорой, — спокойно сказал Ласло.
— Ради Бога, — рассердилась Белла. — Я же знаю, что была с ним.
— Ты была не с ним, а со мной.
— Не смеши меня. Там, конечно, была полная темнота, но я не могла обознаться. Я узнала Стива по одеколону «Черный опал»…
И тут она ахнула от ужаса.
— О, нет! Этого не может быть!
— Боюсь, что может, дорогая, — сказал Ласло. — В Кембридже я был одной из звезд рампы. Не так трудно подделать американский акцент Стива. У меня такой же рост и сложение, как у него, и волосы у нас примерно одинаковой длины. Все что мне требовалось, — это облить себя этим его ядовитым одеколоном и… хм, остальное предоставить природе.
С минуту Белла помолчала, а потом завопила.
— Ты ублюдок, ублюдок! Ты подстроил все так, чтобы я думала, что Стив все еще любит меня, и порвала с Рупертом. И что хуже всего, я практически позволила тебе себя трахнуть.
Ласло рассмеялся и налил себе еще.
— Должен признаться, мне это понравилось. Никогда не мог себе представить, что ты такая страстная. Как-нибудь нам надо сыграть всю сценку заново.
Белла зарычала, как разъяренный зверь.
— Грязный, гнусный сучий сын. Ты мне жизнь испортил.
— Из какой это пьесы? — спросил он, продолжая смеяться.
Его глумливость окончательно вывела ее из себя. Что-то бессвязно выкрикивая, она кинулась на него, чтобы расцарапать ему лицо.
— Прекрати, — сказал он, схватив ее за руку, — если не хочешь, чтобы я тебе подбил глаз. Я не стесняюсь бить женщин.
Она посмотрела на него, потом, представив себя избитой, отвела руки и повалилась на диван.
В дверь позвонили. Белла выбежала в прихожую и открыла. На пороге стояли двое мужчин с твердыми, пытливыми лицами.
— Мисс Паркинсон, — сказал один из них. — Поздравляем вас с освобождением. Можно задать вам несколько вопросов?
— Нет, нельзя, — сказал Ласло и увел Беллу в комнату.
— Мистер Энрикес, мистер Ласло Энрикес? — спросил второй елейным голосом.
— Пошли вон, — холодно отрезал Ласло и захлопнул дверь у них перед носом.
— Откуда тебе известно, что я не расположена с ними разговаривать? — свирепо спросила Белла.
— У тебя на это нет времени, — он посмотрел на часы. — Через час тебе надо быть на сцене.
— Не говори чепуху, они поставят дублершу.
— Не поставят. Я звонил Роджеру и сказал, что тебя выпустили.
— Но я не могу показаться после того, что случилось, — она рухнула в кресло. — Я вся вымотана, и волосы у меня немытые.
— Перестань молоть вздор, — грубо отрезал
У входа в театр толпились репортеры, но Ласло растолкал их локтями. Если бы Белла не так сильно его ненавидела, она бы восхитилась тем, как уверенно он при этом матерился.
В гримерной ее ждала Рози Хэссел в нижней юбке и вне себя от возбуждения.
— Белла, дорогая, какая драма! Как это ты так быстро выбралась.
— Вот эта змея нажала на какие-то клавиши, — Белла указала на стоявшего за ее спиной Ласло.
За пять минут до звонка зашел Роджер Филд.
— Белла, дорогая, слава Богу, что ты пришла.
— Как себя чувствуешь?
— Крайне отвратительно, — сказала Белла, стуча зубами. — Меня только что вытошнило.
— Это все от копченого лосося и коньяка, — вздохнул Ласло. — Такая трагедия!
Пропустив его замечание мимо ушей, Белла сказала Роджеру:
— Меня в любой момент может стошнить.
— Скоро твой выход, — сказал Ласло. — Роджер, у тебя есть виски?
Перед началом спектакля на сцену вышел Роджер и сказал публике, что Беллу освободили и сняли с нее все обвинения. После ее первого появления послышалось несколько отдельных хлопков. Потом началась настоящая буря аплодисментов, публика неистовствовала. Белла с трудом сохраняла самообладание.
К концу представления ей устроили самую большую овацию за всю ее карьеру. Но она чувствовала себя как выжатый лимон и готова была расплакаться. Как в полусне выслушивала она поздравления от всей труппы, а едва закончила переодеваться, как в гримерной появился Ласло.
— Постучать не мог? — сердито сказала она.
— Не дури, — он взял ее за руку. — Пошли, теперь уже отогнать прессу мы не сможем.
— Я сама поеду домой, — заявила она, вырвав от него руку, и сбежала вниз по лестнице. Когда она распахнула входную дверь театра, ее тут же ослепил залп фотовспышек. Жужжали телекамеры.
— Это она! — заревела сотня голосов.
— О, нет! — в ужасе взвизгнула Белла и ретировалась, захлопнув дверь.
Кончилось все тем же, что и раньше. Ласло ограждал ее локтями, а Роджер Филд расталкивал толпу. Ласло кое-как усадил ее в машину, и не успела она перевести дух, как они выкатили на дорогу в сторону Оксфорда.
— Куда мы теперь? — вяло спросила она.
— К моим друзьям за город.
— Я не хочу гостить ни у кого из твоих проклятых друзей, особенно если они вроде тебя.
— Они не такие, — спокойно сказал он. — Она певица, он пишет. Они тебе понравятся.
— Мне на себя надеть нечего.
— Ничего и не понадобится. Касс одолжит тебе бикини.
Он включил приемник, и теплую летнюю ночь заполнил Моцарт. Белла слушала эти чудные льющиеся аккорды, похожие на соловьиное пение, и вдруг на нее накатилась жуткая мысль: Стив больше не любит ее. Она была не в силах сдержаться и разрыдалась. Ласло сделав вид, что ничего не замечает, дал ей выплакаться. Под конец, когда она уже начала глотать слезы, он сказал: