Чтение онлайн

Проснулись мы от легкого толчка при посадке. Через иллюминатор виднелись тусклые фонари, влажные от недавнего дождя полосы, и пыльное здание аэропорта Минск-1.

На часах было почти десять вечера. Мы вышли из самолета и вместе с другими пассажирами, прошли в здание аэропорта «Минск-1». Багаж получили быстро. На выходе стояли несколько дежурных таксистов — мы подошли к одному пожилому мужчине в клетчатом пиджаке.

— Проспект Пушкина, — сказала Инна.

— Садитесь, сейчас доедем, — кивнул таксист, беря

сумки и укладывая их в багажник.

В салоне пахло табаком и моторным маслом. Дорога была короткой, Минск встретил нас сырым холодом и тишиной, будто город уже лёг спать.

Когда мы подошли к подъезду, Инна достала ключи. Я обернулся, вдохнул ночной воздух — и тут же сморщил нос.

— Вот чёрт… — пробормотал я. — Опять кто-то в подъезде держит котов. Запах вернулся опять

— Да, — поморщилась Инна. — Вроде кто-то с третьего этажа подкармливает уличных. Жалко их, конечно, но на лестнице теперь просто невозможно дышать.

Мы поднялись на этаж. Инна отперла дверь, и внутри нас встретил уют: полумрак, теплая тишина и запах её любимых духов, впитавшийся в стены.

— Добро пожаловать домой, — тихо сказала она.

Я кивнул и прошептал:

— Как же хорошо снова быть с тобой… и без «Нивы».

Мы оба тихо рассмеялись и закрыли за собой дверь.

Следующее утро после возвращения из Баку выдалось хмурым, но спокойным. Осенний воздух Минска был терпким и влажным, как молодое вино. Город шумел своим обычным ритмом — троллейбусы лениво скользили по проспекту Пушкина, студенты спешили к восьми утра в вузы, а на остановках уже толпились полусонные минчане.

Троллейбус, натужно скрипя на поворотах, доставил нас к остановке у госпиталя. Инна, придерживая ремень сумочки, внимательно следила, чтобы не зацепиться каблуком за кромку ступени. Люди вокруг были молчаливы и безразличны — как и положено в понедельник утром.

— До вечера? — спросила Инна, поправляя волосы у входа в отделение.

— Если ничего срочного не возникнет, то да, — прозвучал мой ответ. — Нужно поговорить с Дубинским, доложиться о прибытии, надеюсь ничего сложного не произошло за время отсутствия.

Инна, кивнув, скрылась за дверью отделения, а ноги сами понесли к административному корпусу. Длинные коридоры были знакомы до скрипа петель и затхлого запаха пыльной краски. На двери с потёртой табличкой «Начальник госпиталя. Полковник м/с Дубинский С. А.». Постучав, было получено короткое:

— Войдите!

Приемная встретила сухим теплом и стойким ароматом бумаги, кофе и шоколадных конфет. Секретарь, Людмила Алексеевна, в очках с тяжёлыми стеклами и прической в стиле «вечно занята», подняла глаза.

— Костя! — в голосе секретаря прозвучало почти материнское удивление. — А вы, оказывается, уже вернулись? Думала, еще на море нежитесь!

— Отпуск по путевке закончился.

Докладываться надо, — произнес я с лёгкой иронией.

— Докладывайтесь скорее. Станислав Аркадьевич с самого утра сам не свой — что-то важное из штаба поступило. Но вам будет рад, спрашивал о вас на прошлой неделе, сказал зайти, как вернетесь.

Секретарь открыла дверь в кабинет, кивком пригласив пройти. Внутри за большим столом, заваленным папками, сидел полковник медицинской службы Дубинский — подтянутый, седовато-вскипающий, как самовар в момент закипания. Увидев меня, отложил ручку, снял очки и встал.

— Костя… Ну наконец-то! — в голосе прозвучало почти облегчение. — Проходи. Садись.

Стул был тот же, обитый коричневым дерматином, немного просевший с правой стороны. На столе уже дымилась вторая кружка кофе, явно приготовленная заранее.

— Ну, как Пицунда? Жив-здоров? К доктору не пришлось обращаться? — полковник смотрел с искренним интересом, но глаза не отпускали папку с грифом.

— Всё хорошо. Погода стояла отменная, море тёплое, еда вкусная. Но не без приключений, — сказано это было с долей намёка.

— Да, знаю я тебя… С тобой без приключений не бывает. — Дубинский усмехнулся. — Ладно, потом как-нибудь за рюмкой чайку расскажешь. А пока к делу. У тебя жильё как, всё в порядке?

— Комната цела, порядок на месте. Инна передала привет, кстати.

— Хорошая девушка, повезло тебе. И маме её тоже, говорят, заметное улучшение?

— Да, терапия дала результаты. Но всё ещё предстоит работа.

— Понятно. Слушай, мне тут звонили из штаба — интересуются, где наш техник Борисенок. Говорю — на курорте, на законном основании. А они: «Пусть, как вернется, заскочит в штаб округа. Есть пара вопросов технического характера». Ты с этим как?

— Как освобожусь — съезжу, конечно.

— Ну, гляди. — Полковник встал, потянулся. — Ты у нас теперь человек заслуженный, почти стратегический. Береги себя, сынок. А пока — отпуск завершен и трудовые будни снова настали.

Ручка подписала приказ, бумага шуршала, как свежевыпеченный хлеб. При выходе Людмила Алексеевна тихо произнесла:

— Не забывай, Костя, начальство — оно не кусает, но иногда тихо давит, — подмигнула она.

— Буду иметь в виду, Людмила Алексеевна. Всего хорошего.

И за спиной снова закрылась дверь с табличкой. День начался.

Телефон в приёмной госпиталя зазвонил на четвёртом гудке. Людмила Алексеевна, поправив очки на переносице, сняла трубку. Секунда молчания — и в голосе появилась лёгкая напряженность.

— Приёмная полковника Дубинского, слушаю.

Собеседник представился кратко: капитан службы штаба округа, особый отдел. Тон был предельно вежливым, но не оставлял сомнений — разговор не терпел отлагательств.