Чтение онлайн

— А как работает пушка Теслы? — спросила Лилит.

— Мой механик говорит, что это генератор молний, — ответил Алек, припоминая, что рассказывал ему Клопп через пару дней после памятной стычки с «Гебеном». — Сам господин Тесла американец, но его эксперименты финансируют немцы. Над своей пушкой они работают уже не первый год. А ты откуда о ней знаешь?

— Да ты не обращай на нее внимания, — бдительно встряла Нене. — Лучше скажи, может ли она остановить наши шагоходы?

— Сомневаюсь. Вообще, пушка Теслы создана против водородных летунов. Но на «Гебене»

есть и обычные крупнокалиберные орудия, для которых шагоходы — превосходная мишень. — Алек поглядел на юго-восток, туда, где над водой, неподалеку от дворца султана, поднимались струи дыма. Пока там стоят германские боевые корабли, никакие шагоходы дворцу не страшны. — Как я понимаю, германские броненосцы здесь именно для того, чтобы защищать власть султана?

— И еще чтобы заморить голодом русских, — подсказала Нене. — Одним камнем — двух зайцев. Я вижу, военной науке тебя обучали.

— А уж тем более обращению с шагоходами, — похвастался Алек. — Дайте мне самый заковыристый, и все вам станет ясно.

Нене кивнула, на лице ее появилась улыбка.

— Ты слышала мальчика, внучка? Отведи-ка его к Рухи.

Алек, разминая пальцы, оглядывал приборный щиток. Функции здесь обозначались не словами, а по большей части символами, но назначения были в целом ясны: температура двигателя, манометры, топливо — ничего такого, чего бы не было в его штурмовом шагоходе.

Вот только с манипуляторами дело обстояло совсем иначе. Здесь они представляли собой громоздкие рычаги с рукоятками, напоминающими боевые перчатки средневековых воинов.

— И как мне ими, интересно, ходить? — спросил он.

— Да никак, — удивилась Лилит. — Манипуляторы отвечают за руки. А для ходьбы, — она указала на пол, — для ходьбы используй педали, дурачок.

— Дурачок, — насмешливо повторило существо.

— Видишь, твоя питомица молодец, называет тебя по имени, — улыбнулась, поглаживая зверушку, Лилит. — А ее, кстати, как зовут?

— Зовут? Вообще-то у фабрикатов не бывает имен. За исключением крупных воздушных судов, разумеется.

— Ну, этого-то надо назвать, — рассудила Лилит. — Это мальчик или девочка?

— Вообще у экипажа «Левиафана» вся живность была среднего рода, — растерянно ответил принц. — Так что и не «он», и не «она».

— И откуда они тогда берутся?

— Из яиц.

— А кто те яйца откладывает?

Алек пожал плечами.

— Насколько мне известно, их вынимают из своих цилиндров ученые головы.

Лилит сейчас больше приглядывалась к зверушке, а Алек — к манипуляторам. Шагоходом с руками ему еще управлять не доводилось. Эта Рухи, оказывается, сложнее, чем он себе представлял, но если уж подобную махину запросто водит девчонка, то он тем более должен справиться.

— А откуда мне знать, что делают руки? Я отсюда их даже не вижу.

— Ну, ты просто знаешь, что они здесь, как если б это была часть твоего тела. Но раз уж ты здесь впервые… — Лилит завертела рукоятку, зашипела пневматика, и верхняя половина водительской кабины медленно пошла вверх. — Можешь попробовать

в парадном режиме.

— Каком еще «парадном»?

— Ну таком, когда Рухи шествует на курдских религиозных празднествах.

— А-а, ты вон о каком параде, — сообразил Алек. — Странное у вас все же государство. Все шагоходы здесь не просто машины, а еще и какие-то символы.

— Рухи не символ. Она богиня.

— Ах да, конечно богиня, — пробормотал Алек. — В вашей революции сплошные женщины.

Лилит на это лишь закатила глаза с видом крайнего утомления и нажала на стартер. Машина ожила. Рокот двигателя не замедлила повторить зверушка, перебравшаяся с плеча Алека на передний край приборной панели.

— С твоей зверушкой там ничего не сделается? — забеспокоилась Лилит.

— Она совершенно не боится высоты, — похвастался Алек. — Когда мы убегали с «Левиафана», пришлось лезть по шнуру, натянутому очень высоко над землей.

— А зачем ты вообще ее украл? — спросила девушка. — Чтобы доказать, что был на борту дарвинистского корабля?

— Ничего я не крал, — возмутился Алек, осторожно ставя ноги на педали. — Она сама за мной увязалась.

Зверушка, обернувшись, как будто улыбнулась Лилит.

— Ты знаешь, я тебе почти верю, — тихо сказала девочка. — Ну что, а теперь давай, покажи себя. Гулять на этом шагоходе легче легкого.

— Да в два счета, — сказал Алек, наблюдая за стрелками приборов.

Когда манометры стабилизировались, он плавно утопил ножные педали — сначала одну, затем другую. Машина отозвалась ровной поступью, четко переставляя покрытые шипами ноги. Тогда Алек снял с педали левую ногу, медленно поворачивая шагоход.

— С этим легче, чем с моим четырехногим прогулочным, — залихватски сказал он. — Я на нем разъезжал, когда мне было двенадцать лет!

— У тебя был свой собственный шагоход? — как-то странно поглядев, спросила Лилит. — В двенадцать лет?

— Ну, не только мой. Родителей тоже. — Алек потянулся к ручным манипуляторам. — И вообще у мальчиков природные способности к технике.

— Ага. И к бахвальству, наверное, тоже.

— Мы еще поглядим, кто из нас бахвалится. — Алек сунул правую руку в металлическую перчатку и попробовал сжать кулак. В ответ машина сомкнула огромные когти правой длани.

— Осторожней, — предупредила Лилит. — Рухи — это тебе не мальчик. У нее силы ого-го.

Алек повращал манипулятором, следя, как вторит его движениям рука шагохода. Многосуставчатая конечность была длинной и гибкой, как тело змеи; задевая друг о друга, сегменты обшивки издавали звук, похожий на вжиканье десятков извлекаемых из ножен сабель.

— Вся штука в том, — поучала Лилит, — чтобы забыть о своем теле, притвориться, что руки шагохода — это твои руки.

Манипуляторы были необычайно чувствительны; гигантские лапы пусть замедленно, но копировали каждое движение. Алек пытался слиться с машиной, влезть в чешуйчатую шкуру стального монстра и скоро ощутил себя двадцати метров ростом, причем не водителем, а так, будто просто расхаживал в громадном костюме.