Чтение онлайн

Дэрин бросила взгляд туда, где на рейде стояло грузовое судно, ждущее открытия прохода через пролив. С восходом солнца оно отправится в Стамбул.

— Алек, — тихо произнесла Дэрин и так же тихо соскользнула обратно в море.

Минареты Голубой мечети — шесть высоких шпилей — отточенными карандашами торчали из-за деревьев. Темно-серым холмом выделялся на фоне выцветшего неба округлый купол мусульманской святыни; солнце сияло радужными бликами на стрекозьих лопастях гиротоптеров и пропеллерах аэропланов, тарахтящих в воздухе.

Алек

сидел под навесом небольшой кофейни, где они накануне встречались с Эдди Мэлоуном. Заведение располагалось на тихой улочке, и сейчас Алек не спеша потягивал черный чай и изучал разложенную на скатерти разносортицу османских монет. Он уже успел выучить их названия на турецком, а также усвоить, какие из них лучше прятать от лавочников, чтобы те не начинали торговаться в расчете на лишний барыш.

Учитывая то, что германцы всюду распространили фотографии Бауэра и Клоппа, снабжение припасами легло на плечи Алека. Расхаживая в одиночку по улицам Стамбула, он успел многому научиться: и как вести себя с торговцами, и как незаметно проскальзывать через те части города, где германское присутствие было особо ощутимым, и даже как узнавать время по пронзительно-заунывным голосам муэдзинов на городских минаретах.

Но главное, что оказаться в этом городе ему было просто суждено. Именно здесь чаша весов войны должна была склониться на сторону жестянщиков или же против них. Вдали сияла перламутром лента пролива — узкое пространство, которое то и дело оглашали гудками грузовые суда. Этот проход из Средиземного моря в Черное был жизненно важной артерией для русской армии, той нитью, что скрепляла между собой дарвинистские державы. Вот зачем провидение принесло его сюда через пол-Европы. Он был здесь, чтобы остановить войну.

Ну а между делом можно и подучить турецкий.

— Насильсин? [3] — спросил он, упражняясь.

— И- ийим, [4] — послышалось из занавешенной птичьей клетки на столике.

— Чш-ш! — шикнул Алек, озираясь.

Не то чтобы здесь запрещали держать зверушек-фабрикатов; просто не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание. К тому же слышать, что произношение у существа заметно лучше твоего собственного, было просто невыносимо.

Он поправил на клетке занавесь, прикрыв прореху, через которую подглядывало странное создание. Зверушка уже успела забиться в угол с надутым видом. Она безошибочно улавливала настроение Алека, в котором сейчас сквозило раздражение.

Где же этот Эдди Мэлоун? Ведь обещал быть еще полчаса назад; того и гляди, из-за него сорвется другая встреча.

Он уже собирался уходить, когда Мэлоун окликнул его сзади.

Алек, обернувшись, сухо кивнул.

— Ну наконец-то.

— А что? — удивился репортер. — Вы уже куда-то торопитесь?

— Вы виделись с графом Фольгером? — вместо ответа спросил Алек.

— Видеться

виделся. — Мэлоун жестом подозвал официанта и не торопясь, сверяясь с меню, заказал себе обед. — Потрясающая штука этот самый «Левиафан», — сказал он, отпустив официанта. — А поездка султана, надо сказать, обернулась кое-чем интересным. Я даже не ожидал.

— Рад слышать. Но меня больше интересует, что сказал граф Фольгер.

— Он вообще много что сказал, большинство из чего я толком не понял. — Вынув блокнот, репортер привычно навострил карандаш. — Мне вот любопытно: вы знакомы с пареньком, что помог мне устроить встречу с Фольгером? Звать его Дилан Шарп.

— Дилан? — сосредоточенно нахмурился Алек. — Знаком, конечно. Мичман с «Левиафана».

— Так. А вы не подмечали за ним чего-нибудь странного?

— Что значит «странного»? — не понял Алек.

— Ну, в общем, когда граф Фольгер выслушал послание, он сразу проникся предложением насчет того, чтобы к вам присоединиться, и все это озвучил вслух. Мне даже подумалось, не опрометчиво ли так запросто рассуждать о побеге перед членом экипажа. — Мэлоун подался чуть ближе. — А потом он взял и буквально приказал мистеру Шарпу ему помочь.

— Приказал?

Мэлоун кивнул.

— Прямо, знаете, как будто чем-то угрожал этому пареньку. Мне даже подумалось, уж не попахивает ли здесь шантажом? Вам это ни о чем не говорит?

— Я… и не знаю, — слегка растерялся Алек.

Разумеется, Дилан был замешан кое в чем, что лучше держать в тайне от корабельных офицеров: в частности, хранил секреты Алека. Но вряд ли Фольгер мог его этим шантажировать. Вот разве он сам собирался раскрыть дарвинистам, кто такой Алек на самом деле. Да ну, ерунда.

— Что-то здесь не то, мистер Мэлоун, — засомневался Алек. — Вы, наверное, ослышались.

— Что ж. Может, вы бы сами хотели это выслушать?

Репортер без лишних слов снял с плеча лягушку и, поставив на стол, поскреб ей под подбородком.

— Ну-ка, Ржавка. Повтор.

Спустя секунду изо рта квакушки послышался голос графа Фольгера:

— Мистер Шарп! Надеюсь, вы понимаете, насколько все усложнилось?

А в ответ — голос Дилана:

— Вы о чем?

Алек тревожно покосился на горстку местных старожилов, сидящих за соседними столиками, но те, похоже, не обращали ни на что внимания. Вид у них был такой невозмутимый, будто говорящие лягушки появляются в этом заведении чуть не каждый день. Неудивительно, что Мэлоун настоял на встрече именно здесь.

Далее лягва изобразила клаксон «Левиафана» — сигнал «экстренный взлет». Затем голоса, то и дело прерываемые клаксоном, зазвучали неразборчиво, как будто по нескольку сразу, и до того быстро, что выдавать их внятно у Ржавки не получалось. Наконец из этой путаницы прорезался голос графа:

— Может быть. Но если вы нам не посодействуете, я буду вынужден раскрыть один ваш маленький секрет…

Алек озадаченно напрягся, не понимая, о чем идет речь. Фольгер как-то загадочно изъяснялся насчет уроков фехтования. Дилан в ответ забормотал что-то такое, чего Алек не разобрал, причем голос у его друга как-то странно срывался, будто он вот-вот расплачется. Наконец мичман согласился помочь графу с Хоффманом бежать. Еще раз издав вой клаксона, лягушка смолкла. Эдди Мэлоун взял ее со стола и бережно усадил обратно на плечо.