Чтение онлайн

— Это будет опасно.

— Остаться здесь, возможно, будет еще более опасно. — Я испытывал какое-то неприятное чувство, которое, вероятно, являлось просто неосознанным протестом против того, чтобы оказаться застигнутым в позиции, лишенной путей к отступлению. По этой причине я покинул Аскью и по этой причине я хотел форсировать реку. Может быть, просто мое тактическое чутье обострилось после долгого пребывания в состоянии спячки. Я сказал:

— Через пятнадцать минут форсировать реку станет еще опаснее, так что поехали.

Я решил проверить, на

самом ли деле то место, где дорога пересекала реку, было наиболее удобным. Это могло оказаться пустой тратой времени, но сделать такую проверку все же было необходимо. Однако форсировать поток как выше по течению, так и ниже оказалось невозможно по различным причинам — либо из-за большой глубины, либо из-за крутых берегов, поэтому я сконцентрировался на лежащем передо мной броде, надеясь на то, что контакт с дном будет достаточным.

Снова переключившись на самую низкую передачу, я медленно заехал в реку. Быстрый поток закрутился водоворотом возле колес автомобиля, поднимая волны, которые разбивались о боковую поверхность кабины.

В середине реки глубина возросла, и каждую секунду я ожидал, что вода вот-вот хлынет из-под дверей. Но, что представляло для нас большую угрозу, сила потока здесь значительно возросла, и в какой-то момент я почувствовал, как машина дернулась в сторону и немного приподнялась вверх — ее вот-вот могло снести течением.

Я вдавил педаль газа до пола и направил автомобиль к мелководью у противоположного берега. Передние колеса заскребли по дну реки, но задняя часть «лендровера» все-таки потеряла опору, и ее протащило в сторону, так что берега он достиг боком и, неуклюже взобравшись на покрытый мхом бугорок лавы, замер на нем, а с него стекала вода, как с лохматой собаки после купания.

Я выехал на дорогу, и мы запрыгали по застывшим волнам лавы, пока наконец не достигли относительно ровной поверхности, где я выключил двигатель и посмотрел на Элин.

— Думаю, что сегодня мы больше не будем перебираться через реки. Этой мне вполне достаточно. Слава Богу, у нашего автомобиля полный привод на четыре колеса.

Лицо Элин заметно побледнело.

— Это был неоправданный риск, — сказала она. — Нас могло унести течением.

— Но этого не произошло, — заметил я и снова завел двигатель. — Сколько до следующей реки? Мы разобьем там лагерь и пересечем ее на рассвете.

Она сверилась с картой.

— Около двух километров.

Мы двинулись дальше и вскоре оказались возле реки номер два, которую тоже переполняли талые воды Ватнайекюдля. Я повернул машину и направил ее в сторону нагромождения камней, где и остановился, скрывшись из вида как со стороны реки, так и с дороги — еще один хороший тактический принцип.

Я чувствовал раздражение. Было еще не слишком поздно, и оставшиеся несколько часов дневного света мы могли использовать для того, чтобы покрыть еще несколько десятков миль, если бы не эти проклятые реки. Но ничего не оставалось делать, кроме как ждать следующего дня, когда уровень воды спадет. Я сказал:

— Ты выглядишь усталой, у тебя был тяжелый

день.

Элин слабо кивнула и выбралась из машины. Я заметил, что она придерживает правую руку, и спросил:

— Как плечо?

Она состроила гримасу.

— Онемело.

— Мне лучше взглянуть на него.

Я поднял раскладную крышу «лендровера» и поставил кипятить воду, а Элин села на скамью и попыталась снять с себя свитер. У нее ничего не получилось, поскольку она не могла поднять правую руку. Я помог ей, но несмотря на все мои предосторожности, ее лицо исказилось от боли. Она, вполне естественно, не одела под свитер бюстгальтер, так как плечевая бретелька врезалась бы прямо в рану.

Я снял повязку и посмотрел на ее плечо. Рана была покрасневшей и воспаленной, но я не заметил следов гноя, который говорил бы о занесенной инфекции, Я сказал:

— Я тебя предупреждал, что скоро ты начнешь ее чувствовать. Подобные ранения могут причинять адскую боль, так что не надо поджимать губы — я знаю, какие у тебя ощущения.

Она скрестила руки на груди.

— Такое случалось и с тобой?

— Однажды меня зацепило пулей по ребрам, — ответил я, наливая в чашку теплую воду.

— Так вот откуда у тебя тот шрам.

— Твое ранение значительно хуже, поскольку пуля задела трапециевидную мышцу, которую ты постоянно напрягаешь. На самом деле тебе необходимо носить руку на перевязи — я посмотрю, что тут можно приспособить. — Я промыл рану и наложил повязку с медикаментами из аптечки первой помощи, затем помог ей надеть свитер. — Где твой шарф — новый, из шерсти?

Она вытянула руку.

— Вон в том ящике.

— Значит он и послужит тебе в качестве перевязи. — Я достал шарф и пристроил на нем ее руку так, чтобы плечо находилось в максимальной неподвижности. — Теперь просто сиди здесь и смотри, как я готовлю ужин.

Я решил, что пришло время открыть коробку с лакомствами — маленькой коллекцией деликатесов, которые мы берегли для особого случая. Нам обоим было необходимо взбодриться, а ничто так не укрепляет присутствие духа, как первоклассные продукты, извлеченные из заначки. Я не знаю, осведомлены ли мистер Фортнум и мистер Масон о той радости, которую они доставляют путешественникам, заброшенным в далекие земли, но после устричного супа, целиком зажаренных перепелок и груш, законсервированных в коньяке, у меня возникло желание написать им благодарственное письмо.

За едой на щеки Элин начал возвращаться румянец. Я настоял на том, чтобы она не пользовалась правой рукой, но у нее не возникало такой необходимости — темное, нежное мясо перепелки отделялось от костей при легком прикосновении вилки, и с этим блюдом ей удалось справиться довольно легко. Приготовленный мною кофе мы разбавили бренди, которое я захватил с собой для медицинских целей.

Прихлебывая свой кофе, она вздохнула.

— Как в старые добрые времена, Алан.

— Да, — произнес я лениво. Я и сам чувствовал себя значительно лучше. — Но тебе пора спать. Завтра мы отправимся в путь очень рано.