Чтение онлайн

1963

Лев юбилей справлял. Седой, почтенный Лев,

Как говорят, видавший в жизни виды.

Со своего поста ушел он, одряхлев,

За время долгих лет остыли страсть и гнев.

А чем тупей клыки, тем тяжелей обиды…

Когда-то

грозный рык уж не страшит теперь

Того, кто перед ним всегда дрожал от страха.

Спокойный, мудрый нрав обрел с годами зверь,

И для него уже что - Слон, что - Черепаха!

И вот сейчас к нему посланцев шлют леса:

Овечки нараспев читают адреса,

И лапу жмут ему тушканчики степные.

"Да здравствует наш Лев!
– Он слышит голоса.

Живи еще сто лет!" - и возгласы иные…

А он? Что может он? Должно быть, ни-че-го!

Что было, то прошло! Все позади него!

Я был не раз на юбилеях Львов

И слышал множество пустоелейных слов.

1963

Спасаясь от врага, что на него напал,

И мало что уже соображая,

Зайчишка, в страхе по лесу петляя,

В нору к Лисе с разбегу вдруг попал.

Нет, не убежище для Зайца лисья хата.

Косой хотел рвануть было назад,

Но тут, придя в себя, увидел "детский сад":

Лисицы дома нет - в норе одни лисята!…

"Опять не повезло!
– вздохнул наглец Косой.

А я-то шел сюда расправиться с Лисой!…"

1963

Родился он из блюдца с мыльной пеной,

С конца соломинки спорхнул - и по;

Своей окраской необыкновенной

Он всех и всюду поразить хотел.

Потоком воздуха гонимый и влекомый,

Коснувшись на пути какого-то сучка,

Он лопнул на глазах у всех своих знакомых,

Оставив мокрый след не больше пятачка.

1963

Веселый Чиж в пансионате "Клен"

Не ведал, что творит, когда однажды он,

По простоте душевной,

на скамейке

Спел песню на ушко знакомой Канарейке.

Наутро загудел лесной пансионат:

"Она ведь замужем! А он, поди, женат!"

"Вы видели, как он ей лапку жал,

Когда ее на ванны провожал!",

"Он так влюблен, - вовсю злословят Куры, -

Что пропускает даже процедуры!",

"Она

меняет каждый день наряды, -

За туалетами ее не уследишь!…"

Чиж ловит на себе с утра косые взгляды,

И слышит за спиной, и слышит где-то рядом:

"Чиж с Канарейкой!",

"С Канарейкой Чиж!"

"Они прошли!" - стрекочет вслед Сорока.

"Они идут!" - шипит жена Орла…

Затравленный вконец,

Чиж улетел до срока,

А Канарейка в клинику слегла…

Мещанское гнилое любопытство,

Как будто бы за нравственность борясь,

За дух морали выдает бесстыдство

И все хорошее затаптывает в грязь!

1963

"Запомни наш охотничий закон:

Обложен волк, пошел загон,

А ты стоишь "на номере" под елкой,

Ни в зайца, ни в лису - пусть даже выйдет слон!
–

Не смеешь ты стрелять!…

Стой, дожидайся волка!…"

Так старый егерь наставлял стрелка,

Что на облавах не бывал пока,

И вот теперь, зажав в руке двустволку,

Грозился загодя: "Уж я-то всыплю волку!…"

Команда на местах. Стрелки в засаде. Ждут.

Уже загонщики галдят в черте обклада.

Но тут -

Дуплет в лесу… да не такой, как надо!

Зайчишку увидав, не утерпел юнец

И выпустил в него из двух стволов свинец.

А волк ушел…

На зайце в клочья шкурка…

Сошлись охотники, в сердцах клянут придурка,

В глаза его на все лады костят,

А он в ответ: "Простите! Виноват!"

Наутро вновь налажена охота:

Флажками красными зафлажено болото

И волк, вчерашний волк, опять лежит в кругу -

Следы знакомых лап на выпавшем снегу.

И снова замерли охотники в засаде -

Стоят "на номерах", сквозь мелкий ельник глядя,

Двустволки на весу…

Пошел загон.

И с лежки волк поднялся.

Как вдруг (вот сосунок!) опять дуплет раздался:

Не утерпел юнец и выпалил… в лису!

А волк опять ушел…

Так нам вредит любой,

Кто в общем деле занят лишь собой!

1964

Что там за шум?

Столпотворенье!

Из Мухи сделали Слона!

Все рвутся посмотреть:

как выросла она?!

Козявка в панике.

Кит при особом мненье.

Слоны строчат куда-то заявленье…

А Муха больше всех сама удивлена,

Поскольку никогда в Слона