Басни
Шрифт:
Хотят пуститься двое на подмогу
К подруге бедненькой.
– "А Черепаху дом
Стеречь оставим мы; ползя с таким трудом,
Наверно добежит она до цели
Тогда, когда в живых не будет уж Газели".
Так Ворон порешил и с Крысой в тот же час
На помощь к Козочке они помчались горной.
И Черепаха следом поплелась
И плакалась она, в печали непритворной,
На то, что не дано ей длинных ног,
И что таскать с собой
Тяжелый свой домок.
Грызунья (так звалася Крыса - и, конечно,
Недаром) сумела перегрызть силок.
Их радость описать едва ли кто бы мог.
Пришел охотник.
– Кем похищена пожива?
Запряталась Грызунья тут в дыру,
На дерево взобрался Ворон живо,
Газель же притаилася в бору.
Охотник чуть с ума не сходит:
Добычи нет как нет!
Вдруг Черепаху он находит;
Доволен он, - готов ему обед.
"О чем же,-думает он,-стал бы я крушиться?"
И Черепаху он кладет в мешок.
Не ведая сама, какой за ней грешок,
Готовилась она за всех уж расплатиться.
Но Ворон к Козочке летит,
Про все доносит ей. Оставивши засаду,
Прикинулась Газель хромой. Ей, словно кладу,
Охотник рад и вслед за ней спешит;
Мешок тяжелый он бросает, как помеху.
Грызунья в нем прореху
Проделать поспешила той порой,
И, выпустивши пленницу оттуда,
Скорее прочь торопится с сестрой,
Из коей в мечтах себе охотник мой
Готовил лакомое блюдо.
Так дело рассказал Пильпай. Коль Аполлон
На помощь бы ко мне пришел, то, думать надо,
Что так же был бы мой рассказ длинен,
Как Одиссея или Илиада.
Грызунья бы была, конечно, мой герой,
Хотя здесь, впрочем, роль для каждого готова:
Дитя "Неси свой дом" такое держит слово,
Что Ворон полетел стрелой
Сперва разведчиком, а после с донесеньем;
Газель, охотника искусным завлеченьем,
Дала Грызунье срок
Прогрызть мешок.
Так, появившись в должное мгновенье,
Работу каждый выполнил свою.
Кому ж отдать здесь предпочтенье?
Что до меня, я сердцу отдаю!
Чего не совершим из дружбы мы? По праву
Должны воздать мы больше чести ей,
Чем чувству, что слывет любовью у людей,
Хоть, впрочем, каждый день ему во славу
Слагаю песни я... Но, ах! душе моей
Оно блаженства не приносит никакого.
Вы цените одну сестру любви, и вот
Ее на все лады теперь мой стих поет.
Кумир мой был Амур, но я избрал другого,
И славу по миру спешу о нем
И в честь его, и в вашу честь.
Н. Юрьин.
Заимствована у Бидпая (прим. к б. 140).
– О г-же Саблиер, которой посвящена басня, см. примеч. к б. 189.
229. Лес и Дровосек
(La Foret et le Bucheron)
Какой-то Дровосек сломал иль потерял
Свой топорище. Что за диво!
Когда бы лес себя не охранял,
Беду поправил бы он живо.
И лес он начал умолять,
Позволить осторожно взять
Ему лишь ветку небольшую,
Чтоб к топору приделать рукоять другую.
На заработок он отсюда-де уйдет,
Пусть этот лес спокойно здесь растет,
Пусть сосны и дубы цветут здесь на просторе...
Лес сжалился над ним и дал, себе на горе,
Орудие ему. Топор опять готов,
И Дровосек без дальних слов,
Как прежде, вновь вооруженный,
Тот Лес рубить нещадно стал,
И Лес несчастный застонал,
Своим же даром пораженный!
Таков весь свет; случается подчас,
Сумеют обратить ваш дар противу вас.
Я говорить устал об этом! Иль бесплодно
Мы все грустим, что все, что чисто, благородно
Всегда добычей станет зла!
Увы! напрасен крик и тщетны речи эти,
Неблагодарность, как была,
Все тою же останется на свете.
Ф. Зарин.
Заимствовано из Федра. На русский язык басня переведена была Сумароковым ("Топорище").
230. Лисица, Волк и Лошадь
(Le Renard, le Loup et le Cheval)
Лисице, молодой, но хитростей запас
Всегда имевшей наготове,
Коня пришлось увидеть в первый раз.
Вот к Волку с вестью той бежит она сейчас,
Которому еще все было внове.
Она кричит: "Беги скорей!
Прекраснейший из всех зверей
Пасется в поле.
Ах, что за рост! что за краса!
Залюбовалась им я поневоле".
"Сильней ли он, чем Волк или Лиса?
Смеясь, промолвил Волк.-Друг! сделай одолженье,
Дай мне его изображенье".
"Когда б могла владеть я кистью иль пером,
Ответила Лиса, - его все совершенства
Изобразив, таким путем
Я предвосхитила б твое блаженство.
Уж не судьба ль сама нам, куманек,
Здесь посылает лакомый кусок?"
Они пошли. Увидев их отвагу
И не желая заводить таких друзей,
Уж Лошадь собралась было дать тягу.
"Сударыня!
– Лиса сказала ей.
Мы ваши всепокорнейшие слуги,
И просим об одной лишь вас услуге,