Башни Заката
Шрифт:
— Но ты ведь не еду собрался захватывать!
Креслин делает глубокий вздох и, не глядя ей в глаза (ибо понимает, что и в ее словах есть доля правды) продолжает:
— Я же не собираюсь сделать пиратство нашим постоянным промыслом! Речь идет об одном налете, одном-единственном, но таком, чтобы он избавил нас от необходимости попрошайничать и красть. Со временем, встав на ноги, я даже возмещу потерпевшим убытки…
— Как можно возместить потерянные жизни?
«…как… как мы можем даже обсуждать это?..»
Креслин
— Так что, спрашиваю, делать? Мою мать, моего отца, мою сестру — всех убили Белые. Они захватили Монтгрен, а твоя сестра не пришлет нам и сухой корки. По-твоему, мой план плох. По-моему, тоже. Но где лучший? Где? За последний год остров принял более пятисот переселенцев. Дожди спасли урожай, и голод пока не начался, но как строить город голыми руками? У нас не хватает даже молотков и лопат! Люди живут в землянках, в пещерах, уже появились нищие! Разве нам самим под силу построить флот, достаточный для того, чтобы при торговле нас не обдирали как липку? Что делать? Что?
Обхватив голову руками, Мегера в отчаянии, произносит:
— Нечего, разве что…
— Ну уж нет, умирать с честью я отказываюсь! Это было бы несправедливо по отношению к Хайелу, Шиере… или Фиере.
Он умолкает, а потом, когда солнце уже скрывается за западными холмами и сумерки заставляют потускнеть белизну морской пены, тихо, как что его голос едва перекрывает шелест прибоя, произносит:
— Ты думаешь, мне легко? Чем бы это ни обернулось…
«…суженый…»
Их руки соприкасаются, как и их слезы.
CXXXIV
— Ты же Маг-Буреносец! Зачем было дожидаться тумана, когда ты запросто мог его напустить?
К западу от «Звезды Рассвета» на небосклоне неясно вырисовываются тяжелые облака, а висящий над водой легкий туман заставляет оба плывущих на юг судна — и «Звезду», и «Грифона» — казаться призрачными. Креслин стоит на палубе «Звезды Рассвета», но его сознание присутствует там разве что наполовину.
— А так нам пришлось ждать, пока поблизости не останется никаких судов, чтобы нас, неровен час, не заметили раньше времени.
Фрейгр переводит взгляд с рулевого на Креслина, и тот, утерев влажный лоб, отвечает:
— Навести туман или наслать бурю несложно, но это все равно, что написать свое имя на небосводе письменами, внятными любому магу. Белые всегда настороже, но если я буду просто следить за ветрами, то, уловив нужный поток в нужное время, смогу изменить его силу и направление в последний момент, прежде чем кто-то успеет хоть что-нибудь заметить.
— Но ведь ты очень быстро создал те водяные смерчи, которые спасли нас от погони.
— Верно, — кивает Креслин. — Но какой ценой? Вспомни, мне едва удалось удерживать их необходимое время, и при этом я вымотался так, что долго не мог даже встать.
Капитан «Звезды Рассвета» смотрит то
— Вроде понятно. Но коли эти Белые, как ты говоришь, настороже, то не поджарят ли они нас, едва мы высадимся?
— Попытаются, это уж точно. Однако не так просто управляться с огнем в сердце настоящей бури, не говоря уж о том, чтобы делать это с большого расстояния. По-настоящему нам следует остерегаться только тех магов, которые находятся сейчас в Лидьяре, — Креслин хмурится и добавляет: — Будем надеяться, что их там немного.
— Долго нам еще? — шепчет Торкейл.
— Держи прямо… — бормочет Фрейгр рулевому «Звезды Рассвета».
«…ни пса не видно…»
Эти слова доносятся с полубака, где позади вооруженных воинов дожидается своего часа резервная команда. Креслин скручивает ветра и тянет их на себя.
— Так держать… прямо…
С треском вспарывая небосклон, молоты бешеных молний обрушиваются на стены над гаванью. Яростные сполохи высвечивают сбегающий к бухте пологий склон. В то время как в Лидьяре все взгляды прикованы к нежданно грянувшей грозе, корабли Отшельничьего под завесой тумана скользят к причалу.
Креслин еще раз пересчитывает пришвартованные там суда и качает головой. Пять. У него едва хватит матросов, чтобы вывести их в море.
— Что-то не так? — спрашивает, заметив его движение, Торкейл. Он явно разочарован тем, что его определили в резерв.
— Все в порядке, — отвечает Креслин, тут же осознавая, как парадоксально это звучит: ведь он занят не чем иным, как извращением самой сути порядка, лежащего в основе Черной магии. — Просто… просто у нас впереди нелегкая работа.
— Мы ее сделаем, господин.
Креслин снова скручивает ветра, и снова неистовые молнии обрушиваются на башни недавно возведенной крепости.
«…спаси их Тьма!..»
— Тревога! — крики раздаются на торговом причале, лишь когда матросы со «Звезды Рассвета» уже прыгают с борта на пристань с канатами в руках. И на шхуне, и на шлюпе у сходен собрались готовые к высадке отряды.
— Пираты! — истошно орут вахтенные на пришвартованных торговых судах. — К оружию! Перебить ублюдков!
Но крики моряков и береговой охраны почти тонут в раскатах грома и яростном завывании ветра.
Полностью сосредоточившегося на ветрах Креслина возвращает к действительности резкий свист и удар: совсем рядом с ним дрожит вонзившаяся в поручень стрела.
— Там Буреносец! Цельте в него! — звучит с ближнего судна.
— За дело! — приказывает Креслин Торкейлу и резерву, а сам опускается на колени, прячась за кормовой надстройкой от летящих с хаморианского корабля стрел. Затем он проскальзывает дальше к корме, стараясь сосредоточить основной напор бури на удерживаемой Белыми башне. Фрейгр и рулевой пригибаются за невысоким деревянным щитом, прикрывающим штурвал.