Барбара
Шрифт:
– Что такое, доченька? Закончи сперва молитву.
– Тетя Барбара! Она похожа на тетю Барбару!
– Кто похож на тетю Барбару?
– Моя куколка! Вот как ее назвать! Барбарой!
Отец покатился со смеху, но потом вспомнил, что стоит на молитве. Бридин без тени улыбки продолжала:
– О Боже! Благослови моего дядю Патрика, который живет в Америке, и мою тетю Барбару и, - добавила она от себя, - благослови мою маленькую Барбару и сохрани ее от смертного греха! Аминь, Господи!
Отец опять расхохотался. Бридин посмотрела на него с изумлением.
– А теперь брысь в постель,
– Не бойся! – Она отправилась в свою комнату и забралась в постель – и Барбара, конечно, забыта не была.
С той самой ночи Бридин ни за что не ложилась в постель и не засыпала без Барбары. И кушать за стол без нее не садилась. И гулять без нее не ходила. Однажды в воскресенье мама взяла дочку с собой на мессу, и Бридин настояла на том, чтобы взяли и Барбару. Если к ним в гости заглядывала соседка – ее непременно знакомили с Барбарой. Однажды к ним зашел священник, и Бридин попросила дать Барбаре благословение. Он благословил саму Бридин - она решила, что куклу, и была совершенно счастлива.
Бридин устроила для Барбары на шкафу премилую маленькую гостиную. Она слышала, что у тети Барбары (которая жила в Ухтар Ард) имелась гостиная, и решила, что у ее Барбары тоже должна быть гостиная. Однажды, как я уже рассказывал, бедняжка Барбара свалилась со шкафа и потеряла ногу. С ней, вообще, приключалось много несчастий. Как-то ее схватил пес и чуть не разгрыз на кусочки, но ей на помощь пришла мама Бридин. Полноги, однако, пес утащил. В другой раз она упала в реку и чуть не утонула, но ей на выручку подоспел отец Бридин. Бридин и сама чуть не утонула - она пыталась ее вытащить и свалилась с берега в воду.
Барбара с самого начала не была красавицей, и через год, разумеется, не похорошела. Но Бридин было все равно, красавица она или нет. Она с первого взгляда полюбила ее всем сердцем, и любовь эта росла изо дня в день. Как бывало здорово, когда мама уходила навестить соседку, и они оставались дома одни! К ее возвращению и пол у них был выметен, и посуда помыта.
То-то мама удивлялась!
– Неужели Бридин подмела пол? – спрашивала она.
– Бридин вместе с Барбарой, - отвечала девочка.
– Ох, мои помощницы, - говорила мама.
– Даже не знаю, что бы я без вас делала! – И Бридин была так счастлива и горда!
И сколько долгих летних дней они провели на склоне холма среди папоротника и цветов! Бридин собирала маргаритки, колокольчики и лютики, а Барбара (как она говорила) считала, сколько их собрано; Бридин болтала без умолку и рассказывала такие истории, какие ни один человек (не то, что кукла) в жизни не слыхивал; а Барбара слушала - и должно быть, очень внимательно, потому что не перебивала ее ни словом.
Наверно, во всем Коннахте, или даже во всей Европе не было девочки счастливее, чем Бридин; и я уверен, что на всем белом свете не было куклы счастливее, чем Барбара.
Так было до тех пор, пока не появилась Златовласая Нив [2] .
Златовласая Нив прибыла из Дублина. Одна дама, которая приезжала
2
niamh – блеск (ирл.).
– Это вам, юная леди, - сказал он Бридин.
– Ой, Бартли! А что же там?
– Откуда мне знать? Может быть, фея.
– О-ой! А кто тебе дал эту коробку?
– Маленький зеленый человечек с длинной синей бородой, красной кепочкой на макушке и верхом на зайце.
– Ой, мамочки! А что он сказал?
– Да ничего, только велел: «Передай Бридин привет и вот эту коробочку», - и тут же глядь – исчез!
Лично я не уверен, что Бартли сказал чистую правду, но Бридин поверила каждому слову. Она позвала маму – та убиралась в кухне после завтрака.
– Мама, мама, Бридин принесли большую коробку! Маленький зеленый человечек с длинной синей бородой вручил ее почтальону Бартли!
Мама подошла к ней, и Бартли откланялся.
– Мамочка, мамочка, скорей открывай! Бартли сказал, что там, наверное, фея. Скорее, мамочка – вдруг она задохнется?
Мама перерезала бечевку, развернула обертку, подняла крышку. И кто же лежал в коробке, словно малое дитя в уютной колыбели? Самая прекрасная и очаровательная кукла на всем белом свете! Ее золотистые кудри ниспадали на грудь и на плечи. На щеках играл румянец. Ротик был как ягодки рябины, а зубки как жемчужинки. Глаза ее были закрыты. На ней было платье из белого шелка, а поверх него – мантия из алого бархата. Вокруг шеи поблескивало ожерелье из благородных камней, и в довершение всех чудес, голову венчала корона.
– Королева! – сказала Бридин шепотом, потому что эта чудесная фея внушила ей некую робость. – Королева из Тир-на-н-Ог [3] ! Смотри, мама, она спит. Как думаешь, она проснется?
– Возьми ее на руки, - сказала мама.
Девочка робко протянула руки и с почтением, бережно вынула чудесную куклу из коробки. Только она взяла ее – кукла открыла глаза и сказала тонким, нежным голосом:
– Ма-ма!
– Боже благослови нас! – мама Бридин перекрестилась. – Она умеет говорить!
3
T'ir na n'Og – Страна вечно юных (ирл.).
В глазах Бридин блеснула странная искорка, и черты лица озарились странным светом. Но не думаю, что она испугалась, как мама. Дети всегда ждут чудес, и когда происходит что-то необычное, они, в отличие от взрослых, почти не удивляются.
– А почему бы ей не уметь? – ответила Бридин. – Разве Барбара не умеет? Но голос у нее гораздо приятнее, чем у Барбары.
Бедная Барбара! С тех пор, как вошел Бартли, ты лежала на полу – Бридин выронила тебя из рук. Не знаю, услышала ли ты, что сказал твой друг. Если услышала, эти слова, должно быть, пронзили тебе сердце.