Чтение онлайн

Однажды в ноябре Гордон сказал в офисе:

— Не хотите ли прийти в воскресенье к нам на обед? Джудит говорит, что уже сто лет вас по-настоящему не видела.

— С радостью.

— Джудит сказала, что придет Пен.

Пен, моя подруга. Моя дуэнья.

— Отлично, — решительно сказал я. — Чудесно.

Гордон удовлетворенно кивнул и пожаловался, что, увы, не получится повторить прошлое Рождество, они с Джудит так радовались тогда. Они собираются к его сыну и невестке в Эдинбург, давно обещали; к сыну от первой, давно покойной жены и внукам, двойняшкам

семи лет.

— Вы повеселитесь, — сказал я с завистью.

— Это маленькие горластые бандиты.

Зазвонил его телефон, тут же звякнул мой, и заимодавство пошло своим чередом. Надо бы и мне, подумал я, стать почтительным сыном и провести Рождество с матерью в Джерси, как она хотела, и мы будем смеяться и играть в трик-трак, и я, как обычно, опечалю ее тем, что не привезу с собой подругу, предполагаемую производительницу маленьких бандитов.

— Почему же, милый, — как-то спросила она меня несколько лет назад почти с отчаянием, — ты не выберешь одну из этих вполне приличных девушек и не женишься на ней?

— Ни с одной из них я не хотел бы провести всю свою жизнь.

— Но ты же спишь с ними?

— Да, мама.

— Ты чересчур привередлив.

— Должно быть, так.

— Ты не можешь вечно оставаться одиноким, — недовольно сказала она.

— У других сыновья умеют заводить себе постоянных подруг, иногда живут с ними многие годы, хоть и не женятся, так почему ты не можешь?

Я улыбнулся подстрекательству к тому, что когда-то называлось грехом, поцеловал ее и сказал ей, что предпочитаю жить один, но когда-нибудь найду совершенную девушку и полюблю навеки; и вот не успел я оглянуться, как нашел ее, замужем за другим.

Подошло воскресенье, и я отправился в Клэфем, отведать привычной горькой сладости.

За обедом я на пробу упомянул, что видел мальца, который пытался убить Кальдера, и они отреагировали так живо, как я и ожидал. Гордон сказал:

— Вы, конечно же, сообщили в полицию?

А Джудит добавила:

— Он опасен, Тим.

Я покачал головой.

— Нет. Не думаю. Надеюсь, что нет. — Я криво улыбнулся и рассказал им все про Рикки Барнета и Индийского Шелка, и давление обстоятельств, которое привело к попытке применить нож. — Не думаю, что он повторит что-либо подобное. Он уже так вырос после этого, что чувствует себя другим человеком.

— Надеюсь, что вы правы, — вздохнул Гордон.

— Подумать только, что Индийского Шелка купил именно Дисдэйл, сказала Пен. — Разве не странно?

— Притом, что он утверждал, будто стеснен в средствах, и пожелал продать места в ложе в Аскоте, — добавила Джудит.

— М-м... — сказал я. — Но после того, как Кальдер вылечил лошадь, Дисдэйл чуть не сразу ее продал и получил немалую прибыль, как я понял.

— В этом весь Дисдэйл, — осуждающе сказал Гордон. — Отчаянно рисковать, ставить на карту все до последнего гроша, хватать добычу, если повезет, и быстро смываться. — Он усмехнулся. — К Аскоту, по-моему, он спустил всю прибыль с Индийского Шелка и остался при своих. Люди его склада легко наживают тысячи и так же легко их теряют.

— Он

должен испытывать колоссальную веру в Кальдера, — задумчиво сказала Пен.

— Не такую уж колоссальную. Пен, — сказал Гордон. — Вдвое больше того, что живодер заплатил бы за тушу.

— А ты бы купил умирающую лошадь? — спросила Джудит. — То есть если бы Кальдер сказал, мол, купи, и я ее вылечу, ты бы ему поверил?

Гордон с нежностью взглянул на нее.

— Я не Дисдэйл, дорогая; не думаю, чтобы я ее купил.

— И именно так, — подчеркнул я, — Фред Барнет лишился Индийского Шелка. Он думал, что могущество Кальдера — один обман, и не захотел швыряться такими деньгами, только чтобы это проверить. Но Дисдэйл захотел. Купил лошадь и, по-видимому, заплатил Кальдеру... который похвастался своим успехом по телевидению и чуть не был убит за это.

— Вся эта история — ирония судьбы, — сказала Пен, и мы продолжили несвязную дискуссию за кофе.

Я остался до шести, потом Пен ушла в свою лавочку — она работала в воскресенье вечером, — а Гордон к этому времени устал, и я поехал домой в Хэмпстед в обычном состоянии после Джудит: полу-насытившийся-полуголодный.

К концу ноября по приглашению Оливера Нолеса я отправился на еще один воскресный обед, на этот раз на конный завод в Хартфордшире.

Ничего удивительного, что это оказался один из школьных выходных Джинни и она появилась и свистнула Сквибсу, который семенил за мной через дворы.

— А вы знаете, что у нас здесь было в мае сто двадцать две кобылы одновременно? — похвасталась она.

— Немало, — поразился я.

— Получилось сто четырнадцать жеребят, и только одна кобыла и двое жеребят умерли. Просто невероятный рекорд, правда?

— Твой отец — большой мастер.

— Как и Найджел, — нехотя признала она. — Отдадим ему должное.

Не удержавшись, я улыбнулся.

— Его сейчас здесь нет, — сказала Джинни. — Он вчера поехал в Майами, валяться на солнышке.

— Найджел?

Она кивнула.

— Он каждый год в это время уезжает. Говорит, что набирается сил перед зимой.

— И всегда в Майами?

— Ему там нравится.

Поместье вновь было таким, каким я увидел его впервые: тот же стылый холод ноября, то же неспешное, тихое созревание. Джинни, уютно закутавшись в пухлую куртку, выдала нескольким кобылам в первом дворе морковки из кармана и повела меня без задержки мимо пустых загонов, мимо второго двора, двора жеребят и случного сарая.

Наконец мы, как всегда, очутились на дворе жеребцов, где любопытство заставило обитателей выглянуть наружу, едва они заслышали наши шаги. Джинни с отцовским апломбом одарила их морковками и лаской, и Сэнд-Кастл милостиво позволил ей погладить его по храпу.

— Он сейчас тихий, — сообщила она. — В это время года он на пониженном питании.

Я почувствовал, какая масса знаний скрывается за простыми словами.

— Чем ты собираешься заниматься, когда окончишь школу?

— Вот этим, разумеется. — Она потрепала жеребца по шее. — Помогать папе. Как его ассистент.