Банкир
Шрифт:
Когда она ушла, я составил опись повреждений. Что касается испорченной одежды, это отстирается, а кожа — до свадьбы заживет. Ноги мои хотя и покрылись синяками, но действовали, никаких переломов, ничего страшного. Я скомкал носовой платок и зажал его в правой ладони, которая слегка кровоточила, и подумал, что привычка бросаться на всяких сбежавших жеребцов и мальчишек с ножами когда-нибудь может выйти мне боком.
Оливер, Джинни, Найджел и Ленни всей толпой подъехали в «Лендровере»; мотор скрежетал, и колеса буксовали в грязи. Сэнд-Кастл, к их явному облегчению, был после проверки объявлен здоровым, и Оливер сурово сказал
— Виноват, — сказал я.
— Вы могли погибнуть.
— Так и Джинни сказала.
— Неужели вам это не пришло в голову? — почти со злостью крикнул он; сказались последствия испуга. — Вы не подумали?
— Нет, — искренне сказал я. — Я просто сделал.
— Никогда больше так не делайте, — сказал он. — И спасибо. — Он остановился, проглотил невысказанное и попытался неловко пошутить:
— Спасибо, что позаботились о моем капиталовложении.
Ленни с Найджелом принесли уздечку с удилами, а также жуткого вида подгубную цепь; все это хозяйство надели на жеребца, и плененный (хоть и не усмиренный) беглец был отведен домой. Мне казалось, я видел, как протестует его вышагивающий круп, выказывая отвращение к несправедливости жизни. Я улыбнулся прихотливой мысли; трогательное заблуждение, приписывающее животным эмоции, которые ощущаешь только ты сам.
Оливер отвез Джинни и меня назад в «Лендровере», медленно следуя за конем и рассказывая, как Найджел и Ленни позволили ему освободиться.
— Вот же чертовы олухи! — прямолинейно заявил он. — Будто в первый раз лошадь видят! Знали же, что жеребец дурной, ему силу девать некуда так нет же, надо было держать коня одной рукой, а другой отворять ворота!
Ленни, видно, зазевался, а Найджел махнул рукой или что-нибудь в этом духе, и конь взвился и рванулся прочь. Только подумать! Ленни! Найджел! Как это они умудрились, столько лет работая, сотворить такую глупость?
Казалось, на этот вопрос нет ответа, так что мы просто оставили его ругаться, и он еще ворчал, как отдаленный гром, когда путешествие окончилось.
Оказавшись дома, он поспешил во двор жеребцов, и Джинни колко заметила, что, если Найджел такая же мямля с лошадьми, как с работниками, ничего удивительного, что любая лошадь с характером возьмет над ним верх.
— Всякое случается, — мягко сказал я.
— Фу. — От нее исходило презрение. — Папа прав. Надо чтобы не случалось. Абсолютное чудо, что Сэнд-Кастл вообще не получил ни царапины. Даже если б он не направился к трассе, он мог попытаться перепрыгнуть ограждение — вырвавшиеся лошади часто так делают — и сломать ногу или еще что-нибудь. — Она была так же разгневана, как и ее отец, и по той же причине: неудержимо хлынувшее облегчение после испуга. Я обнял ее за плечи и быстро прижал к себе, чем, кажется, привел ее в ужасное смущение. — Ой, вы, наверно, думаете, что я глупенькая... и так плачу... и вообще.
— Я думаю, что ты чудесная милая девочка, которой испортили утро, сказал я. — Но теперь все хорошо, ты же знаешь.
Разумеется, я и сам верил своим словам. Но я ошибался.
Год второй: апрель
Кальдер Джексон наконец-то собрался отобедать со мной. Он находился в Лондоне по случаю международной конференции специалистов-травников. Он был
Видно было, как поворачиваются головы, и слышно, как перешептываются голоса, когда мы пробирались по битком набитому залу к своему столику; но благодаря телевидению это уже не удивляло. Однако еще и сейчас, подумал я, Кальдеру это доставляло удовольствие. В нем еще не было открытого высокомерия, еще держалась подобающая скромность манер, но что-то внутри него усилилось, кристаллизовалось, стало решающим фактором. Теперь даже для самого себя, подумал я, он стал Великим Человеком.
Что же, гадал я — если и вправду было что-то, — так своеобразно преобразило его? Мне взбрело на ум только одно, чего я менее всего ожидал: смерть Яна Паргеттера.
Над полной тарелкой сочной копченой лососины Кальдер извинился за резкость, с которой он отмахнулся от моего звонка в тот ужасный вечер, и я сказал, что это совершенно понятно.
— Надо признаться, — говорил Кальдер, выдавливая лимонный сок, — я перепугался, что рухнет весь мой бизнес. Товарищи Яна, вы же понимаете, никогда меня не одобряли. Я боялся, что они восстановят всех против меня, раз Яна больше нет.
— Но этого не произошло?
Он покачал головой, накалывая вилкой кусок нежного мяса.
— Удивительно, но нет. Поразительно. — Он положил копченую лососину в рот и оценивающие промычал, пережевывая. Я отдавал себе отчет — и он, конечно, тоже, — что уши людей за соседними столиками явственно настраиваются на характерный голос, на ясную, звучную дикцию с ее простонародной резкостью.
— Мой двор по-прежнему полон. Люди в меня верят, понимаете ли. Может быть, мне чуть реже стали посылать скаковых лошадей, но их еще хватает.
— А слышали вы еще что-нибудь про смерть Яна Паргеттера? Нашли убийцу В его взгляде выразилось сожаление.
— Уверен, что нет. На днях я спрашивал одного его друга, и он сказал, что, по-видимому, никто больше ничего не выясняет. Он был совершенно подавлен. Я тоже. Конечно, если убийцу найдут, это не вернет Яна, но все равно хочется знать.
Я сочувственно покивал и сменил тему.
— Расскажите мне о ваших последних успехах, — сказал я, беря бумажной толщины ломтик поджаренного хлеба с маслом. — Я считаю, что ваша работа чрезвычайно интересна. — Я также считал, что это единственная тема, на которую можно поговорить, поскольку нас, похоже, мало что связывало. Может быть, я и сожалел об этом, но пока не стремился к более близкой дружбе.
Кальдер задумчиво проглотил еще один кусочек копченой лососины.
— Я получил жеребенка, — сказал он наконец, — тренированного двухлетку. За ним ухаживал Ян, и он, казалось, уже пришел в норму. Потом, через три недели после смерти Яна, у жеребенка пошла кровь изо рта и из носа и все никак не останавливалась, и так как заместитель Яна не мог выяснить, в чем беда, тренер уговорил владельца отослать лошадь ко мне.
— И вы разобрались, что с ним не так? — спросил я.
— Да нет. — Он покачал головой. — В этом не было необходимости.