Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Тетрадь повествует о тесноте кубрика, где в гамаках, развешанных между пушками, спит команда. Пройти там можно только согнувшись, стукаясь обо все подряд, а когда на корабле качка, то становится страшно, что плохо закрепленная пушка размажет вас по стенке. Она рассказывает о тяжелом сне на влажных, потрепанных соломенных тюфяках, куда частенько падают не раздеваясь. Рассказывает о победоносных паразитах, о непросыхающей соленой одежде, которая обдирает кожу.

В тетради говорится о воде, которая быстро портится и становится рыжей, загнивая в бочках, запертых на висячий замок; ее пытаются освежить серой и старыми гвоздями, но, несмотря на отвратительный вкус, она — объект вожделения, эта отравленная нормированная вода, и горе тому, кто попытается ее украсть.

В тетради сообщается об отвратительном и скудном питании, о галетах с плесенью, о бобах и фасоли,

пораженных долгоносиком, о мясе, пересохшем в едкой соли, когда запасы живых животных подходили к концу, а погода не позволяла рыбачить.

Тетрадь рассказывает о болезнях, которые распространяются по всему кораблю, о дизентерии и ветряной оспе, о незаживающих ранах, о кровоточащих деснах и выпадающих зубах и о том, как больно жевать, о переломанных костях, о трех- и четырехдневных лихорадках, о завороте кишок и конвульсиях, о депрессии, бреде, безумии и смерти.

Говорит о трупах, которые выбрасывают за борт, сначала по одному, потом по два, потом по три и больше в день, о том, что умерших офицеров зашивают в парус и привязывают к ногам ядро, а простых матросов выбрасывают как есть, без савана и балласта, и они еще долго дрейфуют по морю с лицом, повернутым, неизвестно почему, на запад.

Рассказывает о жестокости и агрессивности, о напряженной атмосфере, вызванной вынужденной скученностью людей, заточенных на ограниченном пространстве, где почти невозможно уединиться. Страх и дурнота обостряют эгоизм и обидчивость. Первые дни эти цивилизованные люди раскланиваются друг с другом. Принюхиваются, оценивают, оказывают любезности, формируются компании. Наблюдают, приглядываются. Ничто не может укрыться от взоров. Сталкиваются везде. Все всё знают и замечают. Возникают сплетни, озлобляются умы. Разница в положении между пассажирами вызывает зависть. Из-за пустяков вспыхивают ссоры. Капитан и офицеры питаются и спят отдельно от остальных. Им матросы завидуют, их они боятся, но зато пассажиров, этих сухопутных людишек, откровенно презирают.

Воды не хватает, команда утоляет жажду вином и водкой, они не портятся; а пьянство не рождает нежности. Дают волю инстинктам, в ход идут кулаки и ножи. Женщины стараются не попадаться на глаза, опасаясь грубых притязаний матросов и солдат, но некоторым, таким, как Марион — это одна из бесстыжих сирот, — не сидится на месте, и рассказы об их распутстве от палубы к палубе принимают легендарные масштабы.

Некоторые на борту находятся во власти страха. Трюмные матросы, которые проводят жизнь в гнилостной темноте трюмов, особенно опасны. Они отвратительно выглядят и воняют, как падаль. Это твари мрака с бледной кожей и красными подслеповатыми глазами, которые щурятся от дневного света. Они водят странную дружбу с трюмными крысами, правда, иногда убивают их и по их внутренностям предсказывают будущее. Трюмным матросам приписывают сверхъестественные способности. Их считают колдунами. Иногда к ним обращаются за советом. Боятся их всегда.

Есть и другие весьма сомнительные персонажи. Писатель, который имеет своего соглядатая, тот за всеми шпионит, а потом доносит ему. Есть хирург, в его руках бутылку видят чаще, чем клистир. Его прозвали Отлив, потому что пьянчуга, размахивая пустым стаканом, всегда кричал: «Отлей!» — требуя, чтобы ему его наполнили. В промежутках между воздействием этиловых паров врачевание этого коновала было опаснее чумы, и даже умирающие находили в себе силы спрятаться, едва завидев его.

Еще один ужас борта — старший матрос Фифуне, родом из Пикардии. Это беззубый колоссальный альбинос с мощью Геркулеса, но его мозг поместился бы в бобовом стручке. У него постоянная мания, с гнусными намерениями он преследует юнг, которые в ужасе убегают, а он с поразительной ловкостью гонится за ними до самых верхушек мачт.

Наконец, в тетради рассказывается о мучительном унижении ученика лоцмана де Карноэ, который, пройдя остров Груа, в течение трех дней размазывался по палубе в приступах непереносимой тошноты, которая выворачивала его внутренности, а когда блевать было нечем, он икал и задыхался, как будто дьявол рвался из его глотки. С открытым ртом и выпученными, как у рыбы на песке, глазами, он агонизировал и, покидая палубу, падал на первую попавшуюся койку, стуча зубами, свернувшись зародышем, но ему и лежа было не легче, и он снова полз на палубу, сгорая от стыда, когда Алексис, проходя мимо, снисходительно-дружески похлопывал его по плечу. И особенно несносны — о Боже! — насмешки самой бесстыжей из сирот, которая, показывая на него своим подругам, интересовалась у него, не схватки ли это, объясняя, что это делается не ртом,

и советовала найти акушерку, чтобы вернуть ребенка на правильное место. Наконец она сообщила, что самый верный способ вылечиться от морской болезни — это лежать под яблоней. Между двумя иками он видел насмешливые лица сирот, которые глумились над ним, и проклинал Бесстыжую, призывая на ее голову самые страшные беды. И только Гильометта не смеялась, она молчала. Бесстыжая смеялась, но он и вправду являл собой жалкое зрелище и был очень далек от образа гордого младшего сына, который, отплывая, смотрит, как удаляется Лорьен, лихо стоя на баке, положив руку на поручень и поставив ногу на бухту троса.

На четвертый день он встал, навсегда исцеленный от морской болезни, но в этом плавании Бесстыжая дорого заплатила за свой сарказм. И когда после Мозамбика выбрасывали за борт ее тело, сраженное непонятной болезнью, то, глядя, как она кружится в водовороте, он не испытывал ни малейшего сожаления.

Чем ближе к экватору, тем нестерпимей становилась жара. Больные задыхаются в собственных миазмах, матросы еле передвигаются, младенцы умирают. Пытаясь не дать расплавиться смоле, палубу поливают водой и натягивают большое полотно, чтобы была хоть какая-нибудь тень. Бесстыжая Марион, с блестящим от пота декольте, задирает юбки до бедер и обмахивает веером между колен, бросая сальные взгляды на мужчин. Купаться невозможно из-за акул, последнее время они неотступно следуют за кораблем.

Франсуа-Мари наконец замечает очарование маленькой Гильометты: она в белом батистовом платье, волосы подобраны в пучок, тоненькая шея открыта. От жары дохнут куры. Рацион воды сократили до половины пинты в день на человека. При пересечении экватора Франсуа-Мари подвергли ритуальному обряду крещения, его макали в бочку с водой. Солдатская любовница недавно родила задушенного пуповиной ребенка. Неделю спустя она последует за ним.

Когда ход корабля позволяет, то ловят тунцов и пеламид. Все очень рады, потому что свежее мясо закончилось, а когда нет рыбы, то даже офицеры довольствуются за столом задубевшей солониной. Алексис угостил Франсуа-Мари изысканным лакомством — глазами тунца, которые тот с удовольствием сгрыз. На следующий день моряк из Бордо уговорил его попробовать лакомство бондарей — жареную крысу, приготовленную по рецепту с его родины. К великому удивлению, вкус этого сочного мяса Франсуа-Мари находит утонченным, оно напоминает то ли свинину, то ли молодую куропатку. Он даже записал его рецепт: «Взять красивую крысу, немного жирную, снять с нее шкуру, выпотрошить, разрезать надвое и положить жариться на сильный огонь с травами, солью и перцем».

Акулы следуют за кораблем и примиряют между собой матросов, объединившихся, чтобы отлавливать их, используя головы пеламид, насаженные на железные крюки; потом они вытаскивают их, выкалывают глаза, выламывают зубы и ударом топора отрубают хвост. Они напрягают все свое воображение, придумывая, как отомстить этим монстрам за страх, который они им внушают, а заодно и за несчастья всей своей жизни. Иногда они бросают их обратно в воду, полумертвых, связанных одну с другой хвостами, и, глядя, как они бьются в предсмертном исступлении, веселятся. Франсуа-Мари наблюдает за реакцией Гильометты, та отворачивается от этого зрелища и прикрывает глаза руками. Ему очень хочется заговорить с ней, но он не решается. После этих развлечений даже самые грубые матросы становятся не такими свирепыми. Одни поют, другие трогательно вспоминают о своих матерях, о невестах, о родине.

Еще будут грозы и удары грома, готовые расколоть горизонт. Ветра, способные сорвать рога со всех рогоносцев Финистера. Тогда матросы молятся Деве Марии, святому Антонию и святому Иву, чтобы ветер утих.

Будет и штиль, без признаков дуновения ветра, и долгие-предолгие часы отчаянной тоски. Тогда матросы молят Деву Марию, святого Антония и святого Ива, сначала благоговейно, а потом гневно, чтобы поднялся ветер. Но увы! В небо стреляют из ружей, привязывают акулий хвост к бушприт-утлегарю, секут пену. Ничего. Нервничают. Море спокойно, как озеро, а неподвижный корабль смердит сильнее обычного. Тогда посылают за Матье Кемене, старым пятидесятилетним чародеем, который по приметам умеет не только определять погоду, но и менять ее. Матье начинает вызывать ветер тихим, ни на что не похожим свистом, таким, что его невозможно повторить. Особенный звук, тихий, нежный, как легкий свист начинающегося ветра в такелаже. И женщины, нежные и такие же капризные, как легкий бриз, просыпаются и, очарованные этим зовом, окружают его. «И чтоб я сдох, если вру, но после этого дрожь пробежала по поверхности моря и поднялся ветер».

Поделиться:
Популярные книги

Газлайтер. Том 9

Володин Григорий Григорьевич
9. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 9

Романов. Том 1 и Том 2

Кощеев Владимир
1. Романов
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.25
рейтинг книги
Романов. Том 1 и Том 2

Пламенев. Книга XI

Карелин Сергей Витальевич
11. Пламенев
Фантастика:
аниме
уся
сказочная фантастика
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Пламенев. Книга XI

Сводный гад

Рам Янка
2. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.25
рейтинг книги
Сводный гад

Великие дни. Рассказы о революции

Паустовский Константин Георгиевич
Проза:
историческая проза
6.25
рейтинг книги
Великие дни. Рассказы о революции

Крупнейшие аферы и аферисты мирового масштаба

Башкирова Валерия Т.
Документальная литература:
прочая документальная литература
5.00
рейтинг книги
Крупнейшие аферы и аферисты мирового масштаба

ВОЛШЕБНЫЙ ДВУРОГ

Бобров Сергей Павлович
Детские:
детская образовательная литература
5.00
рейтинг книги
ВОЛШЕБНЫЙ ДВУРОГ

Камень

Минин Станислав
1. Камень
Фантастика:
боевая фантастика
6.80
рейтинг книги
Камень

Жизнь без старости

Скулачев Максим В.
Академик Скулачев
Научно-образовательная:
биология
биохимия
5.29
рейтинг книги
Жизнь без старости

Матабар

Клеванский Кирилл Сергеевич
1. Матабар
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Матабар

Последний реанорец. Том IV

Павлов Вел
3. Высшая Речь
Фантастика:
фэнтези
5.20
рейтинг книги
Последний реанорец. Том IV

Неудержимый. Книга XXII

Боярский Андрей
22. Неудержимый
Фантастика:
попаданцы
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XXII

Дважды одаренный. Том III

Тарс Элиан
3. Дважды одаренный
Фантастика:
альтернативная история
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
юмористическое фэнтези
5.50
рейтинг книги
Дважды одаренный. Том III

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11

Володин Григорий Григорьевич
11. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
4.75
рейтинг книги
#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11