Чтение онлайн

Но все-таки надеюсь, что если я стану знаменитым фотографом, то, чтобы написать мою биографию после моей смерти, они найдут кого-нибудь, кто знает меня лучше, чем Эндрю.

«Она любила пиццу и польский кинематограф, но больше всего на свете она любила «АББА», – вот что написал бы Эндрю, если бы дело доверили ему. – А ее день рождения был определенно четного числа, скорее всего, в июне».

Я поставила мой новый диск и притворилась, что он мне нравится. Мы с Эндрю танцевали на кухне под «Дай мне, дай мне, дай мне», и все каким-то

непостижимым образом наладилось.

– Это потрясающе! – сказала Атланта, когда мы смотрели фотографию члена Ангуса Роула. – Ты, наверное, произвела на него сильное впечатление.

– Не знаю, – честно ответила я. – Я ни слова ему не сказала. Я просто сидела и жевала тост, а он вдруг начал раздеваться. Вы это напечатаете?

– Еще бы! Это бесценно!

Я пока еще не дала ей ни одного снимка Макса – они были моей личной собственностью.

– Вот этот мне нравится больше всего, – сказала я, указывая на черно-белую фотографию, на которой Ангус Роул был запечатлен во всей красе: волосатый, обнаженный, держа перед собой большую раму для картин. – Мне кажется, вы могли бы назвать это: «Прямо со стены». Я сделала еще несколько портретных снимков, просто на всякий случай.

– А лицо. – Атланта пренебрежительно помахала рукой. – Кого интересует его лицо? Мы напечатаем одну из этих фотографий в натуральную величину.

Она посмотрела через лупу на один из пробных отпечатков, которые я сделала, и мне неожиданно пришло в голову, что однажды Атланта проснется и обнаружит, что она превратилась в Элейн.

– Держу пари, что это все-таки больно, – сказала я, – когда огромный болт вкручивают тебе в живот, как ты думаешь?

В среду Эндрю работал дома, готовясь к следующему визиту на туманный и загадочный остров Мэн. Поэтому, когда зазвонил телефон, я подождала, пока он снимет трубку, думая, что ему звонят с работы.

Я услышала, как он сказал:

– Кто это говорит?

Затем, через секунду, совсем другим тоном:

– О, добрый день! Привет! Очень рад, что ты звонишь. Мы все время смотрим тебя по телевизору! Нам очень нравится этот сериал! Очень! Я твой самый горячий поклонник! Как тебе нравится Лондон? А, ты же сама из Лондона, верно?

Его голос становился все выше и звучал все более возбужденно. Я подняла трубку в спальне.

– Привет, Натали. Это я.

– Пока, – сказала Натали Эндрю. – Привет!

– Привет! Прости меня за Эндрю, – извинилась я. – Он слегка перевозбудился. Сейчас он, наверное, побежал делать себе татуировку: «Я люблю Натали».

– Он показался мне очень милым.

– Так и есть. Он ужасно милый. Он такой милый, что доводит меня этим до белого каления. Хватит об этом. Как у тебя дела? Сегодня нет съемок?

– Как раз есть. Именно поэтому я и звоню. Ты меня не выручишь? Ничего неприятного, будет даже довольно интересно.

– Конечно, выручу. А что нужно делать?

– Нас

пригласили на презентацию фильма, а я этого просто не выношу. Мне еще предстоит выучить текст на завтра, ужас! И снова вставать в пять. Макс, естественно, на меня ворчит. Говорит, что ему, кроме меня, не с кем идти. Но мне обязательно нужно выспаться. А эти презентации всегда такие скучные.

– А что за фильм? – спросила я. Как будто мне было не все равно. Провести вечер с Максом? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Да обычная чушь. Я даже не могу вспомнить, как он называется.

– Вообще-то, я не против. Неплохо пойти проветриться. – Пойти все равно куда с Максом, имела я в виду.

– Ну и отлично. Тогда я скажу им, чтобы они за тобой заехали? Начало в восемь.

– Да нет, зачем! Я могу просто встретиться с Максом в отеле. Скажи лучше, что мне надеть? Там все будут в вечернем платье и в смокингах?

– Линди! Это же премьера! А после нее будет фуршет, если вы захотите пойти. Я уверена, что Макс захочет. Он у меня как заводной зайчик с батарейкой «Дюраселл». Кстати, как тебе Италия? Весело отпраздновали день рождения?

– Отлично! – бодро соврала я.

Как только я повесила трубку, меня охватила паника. Я пойду на премьеру с Максом! Чтобы собраться, мне требовалось не меньше двух месяцев, а осталось всего три часа! Я часто делала для газет фотографии разных премьер, но в качестве гостьи ни на одной не была.

Я знала, что там будет набор из кинозвезд в туалетах от лучших кутюрье, взятых напрокат, продюсеров и никому не известных лиц, непонятным образом оказавшихся в списке гостей. Ну а я сама окажусь в какой из этих категорий? Ладно, и так понятно. Пожалуй, за три часа я не успею завести дружбу с Александром Макквином, так что предстоит выбрать одно из двух маленьких черных платьев моей огромной коллекции. Скучно, бедно, убого.

Стоп! О чем я вообще думаю? У меня же где-то есть просто идеальное платье. Серебряное мини, спереди на «молнии», которое я купила два года назад на распродаже в «Уистелс» для новогодней вечеринки. В конце концов, тогда оказалось, что для него слишком холодно. Какое счастье, что я никогда не верила всем этим журналам, которые советуют выбрасывать одежду, если вы не надевали ее два года.

– Куда ты собираешься? – спросил Эндрю, когда зашел в спальню и увидел разложенную на постели одежду.

– В кино, – ответила я, разыскивая свое фисташковое белье. – У Натали два билета на премьеру фильма на сегодня, а она не хочет идти и отдает свой билет мне.

– А я не могу пойти с тобой?

– Извини, Эндрю, но у нее только два билета. Она попросила меня сходить с ее женихом.

Я не смогла заставить себя выговорить вслух имя Макса. Я назвала его женихом Натали, чтобы подчеркнуть, что он помолвлен с Натали и поэтому не может вызывать у меня никакого интереса.