Чтение онлайн

Тепло молодого, упругого и податливого женского тела! О, если и существовал в Трудном Мире более изысканный соблазн, я о нем не знал и знать не хотел!

Вы спросите, как такое возможно для шатуна, чей организм, мягко говоря, не подходил для подобного рода увеселений. Согласен, вопрос вполне уместный. Только неужели я, продрогший и ничего не соображающий, задался бы им, обнаружив вдруг под боком обнаженную женщину и ощутив ее весьма откровенные ласки? А уж игнорировать их, поверьте, было невозможно…

Тут же выяснилось, что я преждевременно распрощался с моим человеческим –

а конкретно, мужским – естеством. Никуда оно не исчезло, а, видимо, лишь застыло вместе с сознанием и прочими чувствами. И вот теперь все они начали понемногу оттаивать и проклевываться на свет, словно подснежники на проталинах.

Первым пробудилось осязание, ибо без него основной инстинкт никогда не воспрянул бы, это факт. Сознание присоединилось к ним чуть позже. Оно приходило в себя очень вяло, но для вышеупомянутой парочки чувств его присутствие не имело принципиального значения. Когда я наконец худо-бедно запустил свой мыслительный процесс, осязание и либидо вовсю функционировали. Причем последнее уже раскочегарилось не на шутку, поскольку имело как конкретный вектор приложения, так и вполне боеспособный инструмент для работы в данном направлении.

«Ничего себе!» – подивилось сознание, а потом захлебнулось в экстазе, накатившем на него горячей волной, которая растопила остатки прежнего холода. А невесть откуда возникшие руки продолжали путешествие по гибким обводам угодившего в них женского тела и, словно не доверяя своим рецепторам, мяли и гладили его теплую упругую плоть.

Обалдевшее сознание упорно не верило ни в повторное обретение им телесной оболочки, ни, тем паче, в то, что эта оболочка сейчас вытворяла. И действительно, разве можно было поверить в такое без визуального подтверждения?

Зрение и слух вернулись ко мне в последнюю очередь, восстановив свои функции по прошествии второй волны экстаза. Она несла в себе столько живительной энергии, что ее с лихвой хватило бы на то, чтобы вызвать эрекцию даже у мумии. На силу экстаза влиял и неуемный темперамент моей партнерши – пылкой незнакомки, которая ничуть не боялась обморозиться в объятьях ледяного шатуна. Будучи слепым и глухим, я отказывался верить, что эта самоотверженная женщина – всего лишь ментальная абстракция, навязанная мне чемпионами; этакая «резиновая кукла», выданная мне тюремщиками напрокат до отправки на Гашение. Такого просто не может быть! Хоть убейте, не верю!

Боже мой, а как она целуется! Кто-нибудь, протрите мне поскорее глаза – я хочу воочию лицезреть эту Богиню!..

– Горячая ванна, теплые одеяла, растирание!.. – проговорила Агата, явно передразнивая кого-то. После чего игриво прикусила мне напоследок губу и томно вздохнула. – Что б вы, бестолочи, понимали в восстановительной терапии! В природе есть только два способа быстро отогреть молодого здорового мужика. Водки здесь, увы, нет, но с бабами, к счастью, не все так мрачно. Правильно я говорю, Глеб?

– П-п-правильно, – согласился я, с трудом ворочая онемевшим языком. Ощущение при этом было такое, словно я полвека назад дал обет молчания и только сейчас вознамерился его нарушить. – Аг!.. Аг!.. Аг!..

– Ага, ага – Агата! –

подтвердила Банкирша, похлопав меня по щеке, как наездница – любимого жеребца. Что, впрочем, было недалеко от истины. Для разогрева моего бесчувственного тела Агате пришлось оседлать его и как следует «пришпоривать», пока во мне опять не взыграла кровь. – А ты кого хотел увидеть?

– Т-т-тебя! – как на духу сознался я, жмурясь и пытаясь вернуть восстановившемуся зрению должную ясность.

– Само собой, либо меня, либо кого-то из двух, – усмехнулась брюнетка, слезая с меня и устраиваясь рядом. Кушетка, на которой мы с Агатой предавались… разогревающим процедурам, была довольно-таки жесткой и узкой. Но если кому и было привередничать по этому поводу, то только не мне – воскресшему из шатунов человеку. – Но Ленора для такого «старичка», как ты, – слишком крутой подарок… Ладно, не бери в голову – это шутка… Но если откровенность за откровенность, то ведь никто не заставлял меня откачивать тебя таким способом. Полагаю, обычное растирание тоже помогло бы. Но я, проклятая стерва, все-таки не удержалась и воспользоваться твоей беспомощностью!

– Спасибо, что воспользовалась… Это была отличная идея… Мне понравилось… Как заново родился… – Я чувствовал, что надо обязательно отблагодарить спасительницу, но мысли все еще были вязкими, а язык походил на приклеенный к нёбу кусок скрипучего пенопласта.

– Что второй раз родился – это точно, – кивнула Агата. – Сказать по правде, что бы ни твердил о нашем бессмертии Рип, я уж было решила, ты не жилец. По крайней мере, когда тебя нашли, ты был остывший и без пульса. Но слава Концептору, воскрес и вроде бы не похож на ходячего покойника.

Она подняла с пола валявшиеся у кушетки сигаретную пачку и зажигалку, отточенным движением вытряхнула сигарету, а потом решительно смяла в руке картонную коробочку и отшвырнула ее в сторону.

– Как символично, – проговорила Банкирша, закуривая. – Первое свидание и последняя сигарета… – Блаженно прикрыв веки, она не спеша затянулась и столь же неторопливо выпустила дым. – Будет несправедливо, если мы не выкурим ее вместе. Держи.

Агата протянула мне раритетный экземпляр из своих иссякших запасов. Во рту у меня было сухо, как в печной трубе, но я все же нашел силы сделать пару затяжек и при этом не закашляться. Затем вернул сигарету подруге, приподнялся на локте и осмотрелся.

Зал, в котором мы расположились, напоминал купальню – такую, какие часто показывают в фильмах о Древнем Риме; место, где римская знать предавалась оргиям со жрицами любви. Кушеток, наподобие нашей, здесь было десятка полтора. Все они располагались вокруг большого овального бассейна, сооруженного в центре зала. По периметру, вдоль стен, возвышались колонны, подпирающие не слишком высокий зеркальный потолок.

Зал был не слишком просторным и не имел окон. Однако никаких проблем с освещением в этом глухом, словно бункер, помещении не возникало. Мягкий рассеянный свет струился прямо из бассейна, отражался от потолка и создавал в купальне весьма благоприятную интимную атмосферу. Эх, сюда бы еще кровать поудобнее, спокойную музыку да бутылочку хорошего вина…