Чтение онлайн

Но как отыскать таких среди народа и выбрать достойных? Не каждый мог быть привлечен к великой миссии. И потому Микар, не откладывая, решил созвать к себе всех жрецов, а также и писцов храма Верховного жреца, людей умудренных опытом и тайными знаниями. Именно они по замыслу Верховного жреца должны будут отправиться в школы и гимнасии, к умелым мастерам и ваятелям, чтобы, открывая истинный смысл исканий лишь надежным людям, выбрать самых просвещенных и прилежных. Их, снабженных всем необходимым при воплощении сей великой миссии, и следовало снарядить для дальних морских путешествий во все стороны света.

Микар принял решение, и наконец-то его душа перестала трепетать в беспокойстве и тревоге, обрела успокоение. Он знал, что это единственно верный путь. Пусть эти люди спасутся сами и донесут до народов

великие знания, а также память об Атлантиде. И да помогут им Боги! А тем, кто останется на этой, пока еще живой земле, придется со смирением и покорностью принять все, что уготовано им Небесами.

– О мудрые Боги, да свершится святая воля ваша, - произнес Микар и опустился на колени пред величественной статуей Бога Солнца, возвышавшейся почти до самого купола храма Верховного жреца.

Глава 17

События последних дней, такие яркие и радостные для ее души, в памяти Лессиры вдруг словно покрыл туман, густой и непроницаемый. Как местность, укутанная плотным туманом, не выдает своих очертаний, и отзывается лишь гулкими звуками, так и память Лессиры, хранившая недавние волнующие события, не давала ей ярких и четких картин произошедшего с ней, лишь одни мимолетные образы. Память, действуя сама по себе, будто бы старалась предать быстрому и полному забвению эти воспоминания. Поначалу Лессира пыталась найти объяснение своему неожиданному забвению, но события, которые она перебирала в памяти, казались ей такими далекими, почти нереальными, а главное, они больше не волновали ее сердце и кровь, и она как-то незаметно даже для самой себя отступилась от них.

Зато на первый план, опять-таки будто бы против ее воли настойчиво, почти навязчиво выступали другие, те, которые поначалу были восприняты ею, как мелкие, не стоящие даже и мимолетного ее взгляда. Она вновь и вновь вспоминала свою встречу с архонтом Гроджем, но не ту, у фонтана, когда с нею был Тод, а утреннюю, когда отец, Гродж и сама Лессира увиделись за трапезой. Она, в это утро немного рассеянная и задумчивая, неохотно спустилась в зал для трапез, где по обыкновению они встречались с отцом за огромным овальным столом. Обычно они сидели лицом друг к другу с разных сторон белоснежного овала, а предупредительные, молчаливые слуги подавали им перемены блюд, сервированных искусно и красиво. Стол, как и всегда, был изысканным, разнообразен фруктами и сладостями.

Но в тот день трапеза была необычной, ведь Лессира к своему изумлению увидела за столом архонта Гроджа, сидевшего на ее месте, напротив отца. Она недовольно отметила про себя, что ее будто бы и не ждали: Хронос и его гость, оживленно беседуя, уже приступили к трапезе. При ее появлении архонт встал и почтительно поклонился, отец же с улыбкой кивнул ей и продолжил прерванный ее приходом разговор с Гроджем.

Архонт Гродж охотно беседовал с Хроносом, но не забывал бросать мимолетные взгляды на Лессиру, устремившую взор в пространство и рассеянно перебиравшую тонкими пальцами сочный спелый виноград. Казалось, она и не замечает, что ягоды плачут в ее руках красными слезами ароматного сока, а она, не останавливаясь, все теребила их. Необычное состояние дочери было замечено и Хроносом, он посмотрел на нее обеспокоено и тревожно, справился об ее самочувствии. Лессира, словно очнувшись ото сна, ответила, что просто немного не выспалась, ведь прошедшая ночь была особенно душной.

– Слава Небесам ты здорова, дочь моя, - с облегчением промолвил Хронос, и даже попытался пошутить: - надо сказать, что я уж было подумал, что ты влюблена, и с тобою случился любовный недуг.

При этих словах Лессира вздрогнула, а лицо ее вдруг покрылось красными пятнами, она решила, что Гродж все рассказал ее отцу, и тот прямо сейчас, при постороннем человеке, будет вести расспросы и чинить ей выговоры. Но архонт, не поднимая глаз от блюда, стоящего перед ним, спокойно доедал рис и спаржу. Так что Лессира, судя по отсутствующему виду Гроджа, могла осознать, что тот здесь ни при чем. Уже в следующий момент она поняла, что отец просто пошутил, а она, неизвестно чего испугавшись, своим ярким, предательским румянцем, возможно, выдала себя. Но, к счастью, Гродж вовремя пришел ей на помощь, он, видимо, вполне осознавая, какая щекотливая ситуация создалась меж дочерью и отцом, столь

неосторожно высказавшим свое предположение, незаметно толкнул кубок с вином, и благоухающая ароматами жидкость вдруг выплеснулась на белоснежную тогу архонта. Слуги сразу же бросились ему на помощь, расторопно принесли воду и ткань, стали тереть пятно, от чего, впрочем, оно становилось еще больше. Размеренный ход трапезы был нарушен, так что Хроносу уже было не до Лессиры. А она под прикрытием возникшей суеты незаметно выскользнула из зала.

Оставшись одна, она несколько мгновений в растерянности постояла у дверей, словно, соображая, куда же ей пойти. Лессира ощущала в душе непонятное смятение. Она почти уверена была, что Гродж нарочно вылил на себя вино. Но зачем? Она рассуждала, что если бы он не сделал этого, тогда отец обязательно заметил бы ее смущение и стал бы ее расспрашивать, и пусть она не сказала бы ему всей правды за столом при постороннем человеке, он, конечно, упорствовать бы не стал, но позже наедине Хронос обязательно вернулся бы к возникшему разговору. Значит, Гродж не хотел, чтобы царь узнал об увлечении своей дочери. Если в том нет личной выгоды для него, значит, Гродж - порядочный и великодушный человек. Но какая же для него может быть выгода? Он никогда до сей поры ни словом, ни взглядом не выражал своего особого расположения к ней. Напротив, она всегда считала его грубым, неприятным человеком, от встреч с которым ее отец темнел лицом. Сегодня же, неожиданно встретившись с ним за утренней трапезой, она будто бы увидела его новым взглядом. И надо отдать архонту должное: мало того, что ему не чуждо чувство такта и уважения к женщине, так он еще, как оказалось, и очень привлекательный мужчина. Мужественное лицо Гроджа, его темные, почти черные глаза, смотревшие на Лессиру пытливо и внимательно, неотступно стояли пред ее внутренним взором. Она вновь и вновь мысленно возвращалась к утренней встрече и почему-то это ей доставляло удовольствие.

Незаметно для себя Лессира оказалась в саду, в тенистой аллее эвкалиптов. Она жадно вдыхала еще не разгоряченный солнечным жаром воздух и чувствовала, как где-то в глубине ее души рождаются новые для нее ощущения и мысли. Она не знала, почему так взволновал ее пристальный взгляд до сей поры неприятного для нее человека. Что изменилось в ней? Куда ушли прежние, еще вчера живые ощущения своей души, которые она считала истинными и надежными? Почему сегодня ей так трудно даже просто вспомнить события дня вчерашнего? И этих непониманий, вдруг родившихся в глубинах ее внутреннего мира, было очень много. Они, как морская волна, стремительная и беспощадная, накатывали на нее, они будто бы поглощали все ее прежние состояния. Но все-таки почему она не может вспомнить о том, что волновало ее еще вчера? И самое странное заключалось в том, что образ Тода стал каким-то призрачным, почти нереальным, будто бы они расстались не вчера, а несколько лет назад. Казалось, что с каждым мгновением, с каждым ее шагом по влажной тенистой аллее его образ, да и сами воспоминания о Тоде растворяются и уходят.

Но раздумывать об этом ей не хотелось, она, вовлекаемая новым сильным потоком, уносилась на призрачных крыльях все дальше и дальше от ушедшего безвозвратно минувшего дня. Ей бы остановиться, зацепиться хрупкой, ускользающей мыслью за ставшие дорогими для ее сердца воспоминания, постараться найти объяснение новому происходящему, так властно уводящему ее куда-то прочь, но не хотелось думать, мысли, словно окутанные плотным туманом, ускользали. Но разве не ее это были мысли? Ведь рождались они в ее голове, значит, она не могла им не верить. Ей приятно было отдаться силе этих новых переживаний, плыть соизмеримо их бегу, а воображение услужливо рисовало какие-то картины и сцены, которые могли или должны произойти.

– Я ждал тебя, прекрасная Лессира.

Полностью погруженная в свои мысли, опустив голову долу, Лессира тихонько брела по аллее, она и не заметила, как вдали вдруг появился Гродж. Его зазвучавший в тишине голос встревожил девушку, заставил вздрогнуть.

– Не ожидала здесь встретить тебя, архонт Гродж, - ответила Лессира, с трудом превозмогая собственное волнение, быть может, возникшее от внезапного испуга.

Немного успокоившись, она сказала:

– Должна поблагодарить тебя за то, что ты не выдал моей тайны.