Ассистентка
Шрифт:
– Проваливай, кайфани напоследок, - мерзко ухмыляется мужчина.
Спиной пячусь в сторону выхода и, наконец, выбегаю из гаража. Гелентвагена уже нет на том месте, где я его видела, поэтому я просто бегу подальше от этого проклятого места и кричу в болтающийся на шее скрытый микрофон, в надежде, что Роман все же услышит меня по своей хитрой «рации» и успеет помочь.
Вот сейчас... сейчас я отбегу подальше от чертового гаража и буду принимать меры, известные в простонародье как «два пальца в рот».
Пока
Нет, нет, нет, почему так быстро?!
На полном ходу врезаюсь в какого-то человека, чьи очертания уже становятся мне совсем неразличимыми, а голос, доносящийся до моего сознания будто бы из глубокого колодца, кажется вроде бы таким родным и знакомым...
– Лия! Лия, девочка, иди сюда, скорее!
Все краски вокруг смешиваются и меня кружит в этом неведомом вихре до тех пор, пока я не теряю землю из-под ног, пока не взлетаю, воспаряю ввысь. Потрясающе... Такое невероятное чувство легкости и умиротворенности, которое я ни разу в жизни не испытывала!
Но не успеваю я насладиться своим полетом, как краски теряют свою яркость, а голос, до сих пор называвший меня по имени, затихает и вовсе пропадает. Темнота сгущается, а я не могу пошевелиться, я не чувствую своих рук, ног, тела. Боже, я больше ничего не вижу перед собой - лишь непроглядную темноту, окутывающую меня со всех сторон словно липкой жижей.
Я пытаюсь кричать, но не слышу собственного голоса. В груди все обжигает так, будто я утопающий, надышавшийся водой, которая медленно, но верно вытесняет из легких живительный кислород.
Хватаю ртом оставшийся воздух, стараюсь надышаться, но с каждой секундой понимаю все больше, что это конец. Слышу, как замедляется мое, до этого бешено колотящееся в своей костяной клетке, сердце и прекращаю сопротивляться, позволяя тьме проникнуть в меня, поглотить, наполнить сосуд моего сознания до самых краев.
Смиренно жду последнего удара:
тук,
тук,
тук...
59
Открываю глаза и стараюсь осмотреться. Меня окружает смутно знакомая больничная палата, букет белых роз на прикроватной тумбе, катетер в вене... В голове медленно начинают проявляться шокирующие воспоминания минувшего дня, а может быть даже дней. К счастью, в этот раз мой мозг достаточно быстро восстанавливает картину происшествий. Видимо адаптировался ко всему тому дерьму, что я наглоталась за эти недели и решил не мучить свою хозяйку игрой в угадайку.
– И снова здравствуйте!
– заходит в палату улыбающаяся женщина в белом халате. Я ее помню еще с предыдущего раза, когда попала в
– Вы больше суток находились почти без сознания, но самое страшное уже позади. Сейчас быстренько прокапаемся еще разок и все будет хорошо. Ты сильная девочка, - говорит она, выставляя свежую капельницу.
– Жениха позвать?
– Кого?
– все еще отходя от глубокого сна, переспрашиваю я.
– Ну, парня, что привез тебя. Брюнет высокий такой, вон цветы тебе принес, - удивленно вскидывает брови медсестра.
– Станиславом зовут...
– Ах, да, конечно!
Хитро улыбнувшись и бросив мечтательный взгляд на букет, женщина выходит из палаты. От нетерпения начинаю ерзать на набивном матрасе.
Получилось ли у Романа взять поставщика? Черт, как же угнетает это неведение, а сейчас придет Авдеев и... Бог ты мой! Что я ему скажу? Как я Стасу объясню свой глупый поступок? Не думаю, что фразочка типа «это все ради тебя» убережет мою задницу от его праведного гнева.
– Привет, - слышу тяжелые шаги и поворачиваюсь на звук.
Стас недоволен. Даже сказала бы больше - он злится. Сложив руки на груди, мужчина медленно подходит к креслу напротив больничной койки, где располагается моя дрожащая от волнения тушка, садится. Он не сводит с меня своих чернющих глаз и молчит, словно специально вынуждая чувствовать себя виноватой.
На нем черная рубашка и брюки, что выглядит очень странным, ведь Стас никогда не утруждался официальностью своего дресс-кода.
– Как себя чувствуешь?
– наконец, спокойно спрашивает он.
– Нормально, - сглатываю подступивший ком в горле я.
– Почему ты так одет?
– Сегодня были похороны Виктора, - сухо отвечает мужчина.
– Как Рик?
– Сама как думаешь?
– хмурится Стас.
– У мужика самое хреновое время в жизни: он еще долго не сможет ходить, потерял единственного сына... Пьет, злится и тихо плачет. Уволился, но, вроде бы, остыл и больше не ищет виноватых.
– Мне жаль, что я все пропустила. Я бы хотела выразить свои соболезнования, - опускаю взгляд, не в силах больше выдержать визуальный натиск.
– Стас, все получилось или нет?
– с надеждой спрашиваю я.
– Смотря что для тебя значит получилось, - я чувствую, как он продолжает сверлить меня тяжелым взглядом.
– Сбежать от меня обманом? Да, получилось. Заставить меня сходить с ума и представлять в красках что с тобой сделали эти уроды? Безусловно!
– по мере того, как мужчина говорит, его голос грубеет и интонация идет на повышение. К глазам подступают слезы и я не знаю чем занять руки, поэтому сминаю в кулаках мягкую простынь.
– А может быть вытащить тебя с того света от очередного передоза получилось?! Да, Лия, получилось!