Арпонис
Шрифт:
— Да, но влезть в шкуру, как ты выразился, — это не то, что разобраться в поступках.
— А как еще понять, почему они действуют так, а не иначе? — поразился Сашка. — Тут главное сосредоточиться. Сначала хорошо представить, как они двигаются, как произносят те фразы, что дал им автор. Потом выбираешь кого-нибудь, кто тебе ближе, и начинаешь рассматривать происходящее с его точки зрения. Если что не понятно — переключаешься на другого и смотришь его глазами.
— И часто ты так книги читаешь? — спросила после
— Нет, — ответил ей Сашка. — Вон кому не о чем беспокоиться, — с завистью пробормотал он, кивнув в сторону Андрея. Тот неподалеку обсуждал что-то с десятиклассником Генкой, признанным в школе специалистом по горным лыжам. — Впереди только математика, а он в ней — профессор!
Тут Сашка вспомнил, что из-за Гоголя не успел закончить домашнее задание, и отправился просить у Андрея дать ему тетрадь переписать задачи. Однако, открыв в классе свою, оторопел — кто-то безжалостно вырвал из ее середины пару листов. Рассерженный Сашка оглядел класс, удивляясь, кому это могло понадобиться, но класс был пуст.
Оставалось всего несколько дней до начала каникул, уже в следующую субботу счастливчики отправлялись в поездку. Чтобы попасть в их число, Сашке требовалось успешно решить все задачи контрольной. Однако попавшиеся задачи оказались не такие уж сложные. Ему даже не пригодилось многое из того, чего он реально опасался и что судорожно повторял в коридоре перед началом урока. Так что он сдал работу первым и, покинув класс, уселся на подоконнике в ожидании остальных.
— Ну как? — поинтересовался у него Андрей, вылетевший следом через пять минут. — Всё решил?
— Ага, — расцвел Сашка. — Ничего сложного!
— Молоток, — похвалил Андрей. — Ох, теперь мы покатаемся! Я такой финт недавно узнал! — Андрей пустился в объяснения способа торможения, которым поделился с ним Генка.
На следующий день Сашку ожидали неприятности. Когда они с Андреем перед началом уроков обсуждали в коридоре различия в технике катания на сноуборде и лыжах, перед ними выросла Маша.
— Сашка, тебя вызывают к завучу! — сообщила она с тревогой.
В кабинете заведующего учебной частью находились три человека: сама завуч — высокая темноволосая суровая дама, бледный учитель математики и Игорь собственной персоной с глумливой гримасой на лице.
— Вызывали? — заходя в кабинет, спросил Сашка, недоуменно покосившись на Игоря.
— Садись, — сказала завуч, указав на стул напротив себя. Сашка сел.
— Александр, — холодно произнесла завуч, внимательно глядя на него поверх очков в металлической оправе, — Игорь утверждает, что на контрольной ты использовал шпаргалку.
— Я не пользовался шпаргалкой, — сказал Сашка, оглядывая с удивлением присутствующих.
— Как же не пользовался, когда я сам видел, — немедленно заявил Игорь.
— Екатерина Павловна, я не пользуюсь шпаргалками! —
Учитель математики Николай Алексеевич выглядел растерянно. Видно было, что ситуация его непомерно смущает. Зато она нисколько не смущала Игоря, разглядывавшего Сашку, словно некое подопытное животное.
Екатерина Павловна взяла со стола и протянула Сашке измятый тетрадный лист.
— Это твое? — сухо спросила она.
Он взял в руки листок.
— Это же… — почти воскликнул он, узнав один из листов, что были вырваны кем-то из его тетради. Но замолчал на полуслове, рассудив, что в такое объяснение никто здесь сейчас не поверит.
— Признаешь, что это твое? — спросила Екатерина Павловна.
— Мое, — только и сказал Сашка.
— Пусть объяснит, как он оказался под его столом, — встрял Игорь в разговор. — Я видел, как он списывал с него на контрольной, а потом выбросил.
— Логично было бы забрать шпаргалку с собой, — негромко подал голос Николай Алексеевич.
Игорь замялся на секунду.
— Я просто предположил, что Петров ее выбросил, — улыбнулся он, переводя глаза с завуча на Интеграла и обратно. — Может, он случайно ее уронил.
— Александр, — прервала его Екатерина Павловна, — можешь объяснить, как этот лист оказался под твоим столом?
Сашка выдал первое пришедшее в голову естественное объяснение.
— Я эту часть слабо понимаю, — сказал он, обращаясь к Николаю Алексеевичу, — поэтому вырвал и положил в карман, надеясь перед уроком повторить. И, видимо, обронил.
— Повторил? — слабо улыбнувшись, спросил его Николай Алексеевич.
— Повторил, — не долго думая, ответил Сашка.
— Разреши? — вежливо произнес Интеграл, протягивая руку к листку.
— Николай Алексеевич! — воскликнула Екатерина Павловна. — Не собираетесь же вы прямо сейчас экзаменовать Петрова?
— Почему бы нет? — мягко улыбаясь, спросил Интеграл. — Это бы мгновенно развеяло всякие сомнения.
Тут снова выступил Игорь. Помявшись, будто смущаясь, он со значением произнес:
— Сомневаюсь, что это единственная его шпаргалка.
Услышав это, Николай Алексеевич опять растерялся. Екатерина Павловна вскинула голову.
— Ты имеешь в виду, что нашел что-то еще? — напряженно спросила она.
«Так вот кто вырвал те листы!» — догадался Сашка. Он испытал желание тотчас врезать Игорю, но под каменным взглядом завуча лишь дернул плечом. Впервые с момента своего появления в кабинете он взглянул в глаза сидящего напротив одноклассника, будто определяя для себя, в какую категорию его теперь отнести. Игорь смутился.
— Наверное, мне показалось, — пробормотал он.
— То есть ты ничего больше не находил? — уточнила у него Екатерина Павловна.
— Нет, — произнес Игорь, не глядя на нее.