Чтение онлайн

Я медленно подняла дрожащие руки, которыми до этого сжимали колени, и развернула ладонями вверх. На самом деле меня всю трясло. В его глазах отражалось что-то безумное. Этот человек ненормальный.

Внезапно он грубо задрал один, а затем и второй рукав моего свитера. До меня наконец дошло, чего он хотел. Видимо, Аня разболтала о нашем вчерашнем разговоре, который случился, когда я не подумав сняла свитер, и она увидела следы от порезов. Теперь Станислав сжимал мои руки чуть выше запястий и смотрел на пластыри, так аккуратно наклеенные мной этим утром. Вчера ночью я не смогла остановиться.

– Почему

маленький ребёнок увидел это? Если тебе плевать на себя, позаботься, чтобы никто не видел этого. Зачем придумывать какие-то идиотские истории и плести полнейший бред? Тем более ребёнку, – я чувствовала, что он смотрит на меня в ожидании реакции, но посмотреть в ответ не могла. Почему он так злится? Я не говорила чего-либо ужасного.

– Я всего лишь…

– Нет, ты не всего лишь! – его рука в одно мгновение оказалась на моей шее и ощутимо сжала. Моя голова сама запрокинулась, и я несильно ударилась о шкафчик. Глаза начали слезиться не столько от боли, сколько от обиды и непонимания.

Прекрасно. Вот я всё думала, как же решиться на что-то большее чем лезвие, а тут такую услугу предлагают. Как отказаться? 

Я прикрыла веки. Мне хотелось улыбнуться, но вышло лишь приоткрыть рот. Организму был нужен кислород, вопреки противоположному мнению людей на этой кухне. Загнанный пульс бился в его ладонь. Это чувство завораживало.

– Чёрт! – он отпустил меня почти сразу, а затем ударил кулаком около моей головы. – Да ты даже не сопротивляешься! Твоя жизнь для тебе совсем ничто?

Пришлось открыть глаза и посмотреть в его горящие.

Как же я устала. Просто устала. 

Не знаю, что он увидел в моём взгляде, но тут же отступил на несколько шагов. Его голос стал тихим и обманчиво спокойным:

– Чтобы я тебя больше не видел. И чтобы не слышал от Ани, как вы встречаетесь в школе. А теперь выметайся сейчас же из моего дома.

Станислав подошёл к окну и всем своим видом выражал заинтересованность в ночном небе. Он совсем не двигался, даже плечи не вздымались, словно ему больше не нужно было дышать. Надо поскорее уходить из этого места.

Я соскользнула со стола и вышла с кухни, стараясь не скрипеть дверью. Ноги держали плохо, тем не менее я быстро дошла до прихожей. Была необходима лишь пара секунд, чтобы кроссовки оказались на ногах, а куртка – на плечах. Дорога до дома никаким образом не отпечаталась в сознании. Меня окружило пустое спокойствие.

Когда я добралась до своей комнаты, единственным желанием было уснуть. Но у меня не получалось закрыть глаза больше чем на пару вздохов. Поэтому пришлось искать варианты занятий. Решение посидеть в горячей ванне было заведомо плохой идеей: ни один из последних раз не обходился без лезвия. Впрочем, сейчас это было бы кстати. Мне необходимо почувствовать хоть что-то.

– Я ненадолго займу ванную.

– Хорошо.

Родители, как всегда, были заняты работой. Юрист и специалист по психолингвистической экспертизе – разве у них есть лишнее время для дочери? Они могли ночами сидеть с документами и огромными объёмами аудиофайлов, чтобы найти третий смысл в словах «ящик груш». А я

всего-навсего не входила в список объектов, которые подвергались их пристальному вниманию. Моя основная задача – хорошо учиться, чтобы они могли рассказывать обо мне своим коллегам. Цифры в дневнике были куда интереснее, чем содержимое моей головы.

Сложно сказать, сколько времени прошло, прежде чем практически нестерпимо горячая вода остыла. Я дотянулась до пробки, и постепенно ванна начала становиться пустой. Вскоре я уже не могла оторвать взгляд от заживающих порезов на бёдрах. Однако больше мне нравились другие, еле заметные линии. Они были историями прошедших лет, к которым при желании можно прикоснуться.

Сломать одноразовую бритву легко. Сложно оставить пару лезвий на следующий раз. С бледной кожи рук на пол скатывались капли воды, пока я откладывала тонкие серебряные полоски на ближайшую полку. Пусть пока полежат там. Желание продолжать шевелиться отсутствовало, но надо было заткнуть слив, поскольку не хотелось сидеть в совсем пустой ванне. Белая поверхность мозолила глаза своей чистотой. К счастью, всё это исправимо.

Ненавижу. 

Боль не чувствовалась, а так быть не должно. Пришлось надавить на кожу сильнее. Сбегающая по бедру красная струйка была неправильно одинока.

Ты. Никто. 

Губы искривились: три пореза получились почти параллельными, но слишком короткими. На левой ноге должны быть длиннее.

Последняя дура. 

Чаще смотри в зеркало.

Кому ты здесь нужна.

Нога дрогнула, и вода поднялась до уровня лезвия, вдавленного в кожу. Ощущение жжения напомнило, что нужно исправить ситуацию с надоевшим белым цветом. Это тоже несложно: палец правой руки провёл по свежему порезу – я всегда выбирала красный.

Постепенно друг за другом стали появляться неровные буквы:

Никто Никто Никто

Неожиданно слова начали расплываться. Пришлось несколько раз моргнуть, но это не помогло. Отчаяние ударило с размаха и заставило давиться слезами беспомощности. Хаотичные движения рук пытались убрать причину подкравшейся истерики, но лишь продолжали размазывать кровь по ванне.

Кто просил тебя тут всё пачкать?! Может, хватит?

Не хватит.

Боль совсем не правильная, приглушённая. Мне нужно было сильнее, ярче, чтобы это ощущение перекрыло все отвратительные голоса в голове. Левое запястье должно подойти для этого. Пара неглубоких царапин, и обязательно станет лучше.

Это самообман. 

Мне плевать!

Не будь в соседней комнате без того уставших родителей, наверное, я бы закричала. Быть может, меня бы услышали и вытащили из этого замкнутого серебряно-красного круга. Что-то внутри просило остановиться самой, но этот тихий скрежет вызывал лишь противное раздражение. Я останавливалась каждый раз, просто надо немного больше времени.