Армагеддон объявлен
Шрифт:
Через час по выходе из лагеря Зенон обратил внимание на странное поведение своих часов, которые, казалось бы, ни с того ни с сего вдруг остановились и напрочь отказывались идти, несмотря на энергичные потуги своего владельца.
– Вряд ли это случилось из-за уменьшения силы тяжести, – высказал предположение Парацельс. – Скорее всего, ты их ненароком встряхнул или ударил. Так часто бывает с механическими часами.
– А разве бывают какие-то другие наручные часы? – не без ехидцы в голосе поинтересовался Зенон.
На что самоуверенный землянин тут же ответил:
– Бывают, Зен, и электронные, и кварцевые, и атомные. Помимо этого,
– Ничего, – усмехнулся Зенон, – на моей родной планете меня и мои несовершенные «Хансли» вполне устраивают, тем более что они мне дороги как память.
– Хорошо все-таки здесь у вас, – как бы в пику самому себе, заявил землянин, – эпоха массового потребления еще не наступила. Часы – как память, автомобиль – не средство передвижения, а роскошь, атмосфера не загажена, соседи запросто ходят друг к другу в гости, нет российской эстрады, японского аниме, широкой пропаганды гомосексуализма, китайского ширпотреба и прочей ерунды. К тому же имеется общий враг, сам факт существования которого, в конце концов, обязательно объединит ваши народы…
– Это ты о чем сейчас? – недоуменно спросил Зенон.
– Да так, о наболевшем, – простодушно захлопал ресницами Парацельс. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ваш уютный мирок начал наступать на те же самые грабли, что и моя многострадальная родина.
К вечеру им удалось преодолеть еще около сорока километров. Таким образом, за световой день, длившийся около десяти часов, они прошли без малого восемьдесят километров. По причине отсутствия на дневном небосводе видимых ориентиров наступление темноты вновь застало врасплох наших путешественников. Всё произошло точно так же, как вчера. Сначала резко и неожиданно на Данаиб упала непроглядная тьма. Затем на небе появились звезды и прочие небесные тела. После чего подул прохладный ветер, а из сгустившихся облаков на землю обрушились грохочущие потоки освежающей влаги. Возникла необходимость вновь прятаться под кронами деревьев, практически с тем же самым результатом, что местные сутки назад. Короче говоря, после очередного вечернего омовения, все четверо опять насквозь промокли. Пришлось в срочном порядке шарить по ночному лесу в поисках дров и строительного материала для шалаша, затем разводить огонь и возводить укрытие. На этот раз никто в мокрой одежде спать не лег – ее основательно просушили над костром. Ночь также прошла без эксцессов. Никакая дикая тварь, никакой природный катаклизм не потревожили покой спящих.
На следующее утро заботу о пропитании взвалил на свои широкие плечи Зуур эр Шуур. Еще до того, как все проснулись, предприимчивый огр сбегал к ближайшему озеру и наловил там с дюжину огромных рыбин, внешним видом похожих на зеркального карпа. Добычу выпотрошили, нашпиговали собранными еще вчера душистыми травками, обваляли в глине и запекли в костре. Получилось очень даже недурственно. При таком способе приготовления даже недостаток
– Вот же стервецы эти мелкие, – рассуждал шаман, поглаживая свое набитое до отказа брюхо, – умеют варить хорошее пиво, а у нас огров, сколько бы мы ни пытались, такой качественный напиток не получается. В чем секрет, кто мне ответит?
– Это все от того, – съехидничала Эниэль, – что гномы терпеливые – дают, как следует настояться напитку, перебродить, а не выжирают его в самой начальной стадии ферментации. – Затем, поднявшись на ноги, неугомонная эльфийка во всеуслышание объявила: – Всё, мальчики, хватит прохлаждаться и мечтать о несбыточном. Две минуты на сборы – и вперед!
Сегодня их путь пролегал по пойменным лугам вдоль цепочки довольно крупных пресноводных озер, соединенных между собой небольшими то ли проливами, то ли короткими речушками. По непонятной причине граница леса располагалась на расстоянии примерно полукилометра от уреза воды, поэтому идти было легко по аккуратно подстриженной многочисленными стадами травоядных животных травке.
Поначалу никто не обратил особого внимания на полное отсутствие в этих местах птиц и хищных животных – ну нет и ладно, значит, так оно задумано создателями этого мира. Однако беспокойная Эниэль, как истинная дочь лесного народа, не могла долго игнорировать столь вопиющий факт, противоречащий всем мыслимым законам природы.
– Черт побери! – громко воскликнула она. – Подобные экосистемы не имеют права на существование. Или я вообще ничего не понимаю в этой жизни.
– Что ты имеешь в виду, дорогая? – заволновался Парацельс, обеспокоенный состоянием подруги.
– А то, что если есть травоядное, значит, должен быть и хищник, и стервятник, иначе бесконтрольное размножение, генетическая деградация, болезни и, как следствие, полное вымирание. Ничего не понимаю!
– Вот ты о чем, – кивнул головой Зенон, – хочешь сказать, что на Данаибе не существует механизмов, поддерживающих экологическое равновесие. Полностью согласен с тобой.
– Да не парьтесь, – резонно заметил огр, – если кто-то хотел создать здесь истинный рай, значит, учел все эти ваши законы равновесия. Дариды ушли когда? А?.. Ответьте-ка мне кто-нибудь.
– Ну, сто или двести тысяч лет назад, – сказал Зенон.
– Во-во, – едва не запрыгал от радости Зуур эр Шуур, – за сотню тысячелетий здесь никто не вымер и не деградировал, значица, все учтено и без всяких доморощенных грамотеев-экологов.
При этом он выразительно посмотрел на единственную даму в их брутальной компании.
Эниэль не стала вступать в дискуссию со своим извечным оппонентом, лишь одарила его комплиментом сомнительного свойства:
– Дубинноголовый философствующий акселерат.
На этом инцидент был исчерпан. Огр в приподнятом настроении, что удалось наконец-то утереть нос этой змееязыкой зазнайке Эниэль, вернулся к прерванному созерцательно-медитативному состоянию, позволяющему держать под астральным контролем обширный участок окружающего пространства. Зенон и любознательная эльфийка стали внимательно слушать очередную занимательную байку Парацельса о житье-бытье обитателей далекой загадочной Земли…