Чтение онлайн

— Ты вообще берега попутала, нищебродка новосибирская? — напирает на меня. Стискивает запястье, дергая на себя.

— Руки убери от нее, — в спокойной, характерной для него манере вмешивается Ян.

— Не с тобой разговариваю, Абрамов, — злится, сжимает челюсти, но все-таки отпускает мою кисть.

Судя по всему, собственные целые конечности у него в приоритете.

— Ну так поговори. Или ты у нас только с девочками мужик? — усмехается.

Провоцирует. Но мне плевать, что там у них

будет дальше. Конфликт между ними ведь так и не разрешился. С тех самых пор, как Ян отказался пожать ему руку.

Забираю пострадавшую тетрадь, цепляю под локоть испуганную Ритку и ухожу.

— Эй! А платить кто будет за посуду? — доносится нам в спину от кухрабочей.

Мажоры заплатят. Не обеднеют.

— Даш… Даш…

Бобылева тормозит меня в коридоре второго этажа.

— Зачем… Зачем ты это сделала? Кто просил вмешиваться? — плачет с надрывом.

Теряюсь от этой ее неожиданной реакции.

— Они же меня… — тянет носом воздух, — теперь еще больше гнобить будут.

— Нет, Рит… Не будут, — пытаюсь успокоить.

— Ты не понимаешь! Не знаешь, что это такое! — истерит она, захлебываясь слезами. — Они же мне жизни не дадут в этом университете. Устроят самую настоящую травлю!

— Рит…

— Оставь меня в покое!

— Постой, давай поговорим! — прошу настойчиво.

Но она уже сбегает вниз по лестнице. В гардеробную.

— Черт…

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Раздосадованно прикладываюсь лбом к прохладному стеклу.

Ну почему так? Хотела как лучше, а получилось как всегда…

Пришлось звонить Екатерине Георгиевне, предупреждать о том, что задержусь. Ожидала недовольства с ее стороны, но она вдруг взяла и освободила меня от смены. Совсем… Сказала, чтобы спокойно отдыхала до понедельника. Мол сами справляются, а я итак переработала в прошлом месяце.

На самом деле так и есть. Сверхурочно я оставалась не раз…

Две пары английского, пересдача темы дотошному Укупнику, и вот я, с чувством выполненного долга, покидаю стены родной академии.

Где-то здесь, неподалеку, меня должен ждать Сережа. Хотел проводить до работы, но, услышав от меня новость о незапланированном выходном, предложил поехать в Подмосковье к родителям сегодня, а не завтра. И я согласилась, уж очень давно он просит меня об этом…

Спускаюсь по ступенькам.

Темнеть так рано стало… И снова дождь накрапывает.

— Даринка-мандаринка! — Серега нападает сзади.

Смеюсь, когда он хватает меня и звонко целует в щеку.

— Привет, Сереж!

— Как дела? — игриво щиплет за нос.

— Хорошо.

— Сдала?

— Сдала, — киваю,

улыбаясь.

— Ну что, тогда в общагу заедем и погнали? Как раз на электричку успеваем, — берет меня за руку и озорно подмигивает.

— Давай.

— У тебя зонт в общаге найдется? А то как ливанет…

— Найдется.

Болтая о всякой ерунде, идем в сторону остановки, однако внезапный женский крик вынуждает нас притормозить.

— Что там такое? — прищуриваюсь, пытаясь разглядеть то, что творится на углу полупустой, плохо освещенной парковки.

Толпа парней. Шум. Толкаются.

Драка?

Дурное предчувствие тугим жгутом стягивает легкие.

Еще один громкий испуганный вопль, и я безошибочно определяю, что голос принадлежит Вершининой.

— Даш, ты куда?

— Что-то нехорошее происходит, Сереж.

— Нас это не касается, — упрямо тянет меня за руку назад.

— Там Инга, слышишь? — смотрю на него испуганно.

— Твоя подруга? — хмурится, глядя вдаль. — Тогда, конечно, давай подойдем.

Я практически бегом направляюсь к парковке. Матвеев не отстает. И мою руку из своей не выпускает.

Драка. Совершенно точно. Вот только нечестно толпой нападать на одного. А именно так это и выглядит, уж слишком слаженно действуют…

— Перестаньте! — сиреной вопит Вершинина и лупит одного из них сумкой.

— Охранника позови! Пусть звонит в полицию, — кричу я ей.

Оцепеневшая от страха Инга, резко дергается, кивает, и, несмотря на высокие каблуки, со всех ног припускает к центральному входу.

— Эй! Прекратите! — пытаюсь пробраться в самую гущу, расталкивая их локтями.

— Даша, стой! Не лезь туда! — доносится до меня команда от Матвеева.

Капюшоны… Но я все равно узнаю некоторых из них. Кого-то по верхней одежде, кого-то по голосу.

— Довыдолбывался?

— Не дайте ему встать!

Видимо, тот, на кого напали, все-таки оказывается на земле. Потому что они начинают с особой жестокостью избивать его ногами.

— Не надо! Перестаньте! Не надо!

— Парни, вы обалдели совсем? Остановитесь! — Сережа предпринимает попытку вмешаться словестно, но эффект от этого нулевой.

Разве помогут тут какие-либо разговоры?

— Гаси! Гаси!

Промелькнувшего цвета куртки достаточно для того, чтобы я задохнулась от ужаса и сковавшей на секунды безысходности.

Тело пробивает крупная дрожь, сердце заходится дробью и по ощущениям подпрыгивает к самому горлу.

Нецензурная брань и глухие звуки ударов болезненно резонируют в груди.

— Прекратите! Вы звери, что ли?! — отчаянно цепляюсь за куртку Каримова, висну на нем, дерусь, царапаюсь. — Не трогайте его! Пожалуйста!