Чтение онлайн

— И тебе добрый вечер, отец.

Светит своим новороченным айфоном мне в морду.

— Пьяный или обдолбаный? — уточняет, сощурив один глаз.

— К счастью, такую тягу к саморазрушению я не испытываю. Это больше по твоей части.

— Я спрашиваю, почему так долго?! — осматривается и прислушивается.

— Уснуть не могу, что ли?

Оттесняет меня с прохода. Направляется в комнату, и мне приходится пойти за ним следом.

— Обувь снимают при входе, — недовольно бросаю ему в спину.

— Возьмешь

тряпку в руки и протрешь.

— А может, лучше ты?

Посылает мне предупреждающий взгляд.

— Сядь, разговор есть.

Принципиально как стоял у стены, так и стою.

— Что со светом? — подходит к окну, выглядывает на соседние многоэтажки.

— В электросеть позвони, узнай.

— Почему домой не явился?

— У меня были дела.

— Дела… — убирает руки в карманы брюк.

— Да.

— Мать ждала тебя вчера, — укор в его голосе — просто нелепость.

— Ничего. Она в этом плане закаленная по твоей милости. Переживет.

— Тяжело оторвать задницу от дивана? — игнорирует мою реплику.

— Нет. Просто отсутствует желание наблюдать ваше лицемерие в квадрате.

— Речь фильтруй свою.

Заводится, и это прямо бальзам на душу.

— В следующую субботу состоится важный для меня ужин. Приглашены серьезные люди. Кстати, Чебринский с юрфака МГУ тоже будет.

— Вертел я и твой ужин, и твой юрфак.

— Ах ты, щенок паршивый!

Пересекает комнату в два шага и хватает меня за футболку.

Ему только повод дай.

— Допрыгаешься, Ян! В колонию упеку! Помяни мое слово! Ты на волоске! — брюзжит слюной.

— Такое грязное пятно на твоей репутации! — прищелкиваю языком. — Один из лучших адвокатов столицы, а собственного сына отмазать не смог. Грош цена тебе как профессионалу.

— Устал отмазывать уже! — орет мне в лицо. — Ты по уши в дерьме! Вывез человека в лес, запугал до смерти, закрыл его в подвале. Вообще рехнулся?

— Воспитательные меры. Этот урод избивал и Пашку, и его мать. Что оставалось делать?

— Ты дебил совсем? Для этого есть отделение полиции, — дергает за ткань футболки на себя.

— Участковый никак не реагировал на заявления его матери, — спокойно поясняю я.

— А тебе больше всех надо?

Его истерики меня угнетают…

— Полудурок! Заварил очередную кашу, а мне расхлебывать!

— Тебе не привыкать.

— Ты все границы дозволенного переходишь, Ян!

— Для меня их нет. Руки убери свои. Мне уже давно не десять. Могу и ответить, — с ненавистью смотрю на него.

— Ты удумал угрожать мне, сопляк? — смеется и неверяще качает головой. — Надо ж было вырастить такую неблагодарную мразь!

— Это все твои дерьмовые гены. Дед о тебе слово в слово говорил также.

— Закрой свой рот!

Переборов

себя, отходит. Матерится под нос, а я удовлетворенно усмехаюсь.

— Еще раз повторяю, в субботу как штык, понял?

— А если нет? У меня голубой огонек в школе, — вскидываю бровь.

— Если нет, — склоняется ко мне ближе и вкрадчиво произносит, — можешь сбривать эти свои кучерявые патлы и готовиться к отъезду в места не столь отдаленные.

— Непременно…

— Хоть бы постригся, ей богу, ходишь, как не пойми кто!

— Зависть — дрянное чувство, бать.

Его-то патлы давно редеть начали… Лет пять как носит короткую стрижку.

Вздыхает и машет на меня рукой.

— Мать набери.

Прется куда-то. В ванную, что ли…

Жду его в коридоре. Очень хочется, чтобы он поскорее ушел. Терпеть не могу эти его инквизиторские визиты.

Шум воды. Какой-то грохот. Мат.

Выходит. Поправляет костюм.

— Что ты там забыл?

— Отлить в доме отца не могу, что ли? — передразнивает мою манеру речи.

— Лучше бы на могилу к нему сходил, — замечаю сухо.

— А поможет? Толку, что ты у могилы сестры сидишь? — ядовито парирует он. — Легче становится?

Сглатываю. И в глотке будто осколки. Он, как и я, знает, куда надо бить, так чтоб наверняка…

— То-то же, Абрамов-младший. Молчи…

— Убирайся, — болезненно морщусь.

— Шмотье чье развешено в ванной? Очередную шваль сюда притащил?

— Заткнись.

— Я вышвырну ее отсюда. Еще и в обезьянник посажу на ночь. Вечно собираете тут с Ромой всякую шушеру.

— Не надо в обезьянник. Я… сама уйду.

Голос Арсеньевой звучит тихо, но твердо.

Оборачиваюсь. Стоит у стены. Смотрит на нас испуганно.

— А вот, собственно, и наша малолетняя подстилка материализовалась! — торжественно произносит отец.

— Не разговаривай с ней так! — резко толкаю его в грудь. — Подстилка — твоя секретарша!

— Ян, не надо, пожалуйста, Ян… — отчаянно просит Даша, подбегая ко мне.

— На родного отца бросаешься? Из-за куска шаболды? — он дергает ее за рукав.

Скалится.

Забавляется.

Происходящее явно его веселит.

А я больше ничего не слышу и не вижу.

Только слепящая ярость перед глазами…

Отец Яна уже минут как десять назад покинул квартиру, но меня до сих пор откровенно трясет. Да и отдельные фразы неприятного диалога, свидетелем которого я стала, все еще стучат набатом в ушах. Невольно подталкивая к размышлениям о том, что в семье Абрамовых происходит нечто ужасное.