Чтение онлайн

Блин, перегиб, наверное.

— Дружить теперь с тобой тоже нельзя? — фыркаю насмешливо.

— Ну что ты такое говоришь, Ром! Конечно можно! — улыбается. Но как-то скованно.

— Значит Ян не против нашей дружбы?

Замечаю, как изменилась в лице.

— Неет.

Врет как пить дать.

Ставлю косарь на то, что Кучерявый запретил ей со мной близко общаться.

Ну щас я тебе устрою,

умник.

— Пойдешь со мной уток кормить в парк? Как раньше. Или все-таки тебе нельзя?

— Пойду, — обещает она.

— Отлично. В субботу.

— Хорошо, — соглашается, пожимая плечом.

— Договорились. И это, Даш… Ян — мой лучший друг, но я все равно скажу, — тон моего голоса становится нарочито серьезным, и я беру ее за руку. — Ты умная. В омут с головой того… не ныряй.

Многозначительно смотрю на нее.

— По-моему ты лезешь не в свое дело…

Выдергивает ладонь, мгновенно вспыхнув. Вскакивает со стула и отправляется собирать свои вещи с парты.

— Арсений, не хочу тебя расстраивать, но для Абрамова девчонки всегда были чем-то вроде расходного материала. Особо не обольщайся на его счет. До тех пор пока не поймешь, что у вас все по-настоящему.

— У нас по-настоящему, Ром, — вскинув подбородок, заявляет уверенно.

— Ну дай Бог… — печальная усмешка трогает мои губы.

Наивная до ужаса.

Эх… И жалко тебя, Арсеньева, и, что называется, сама виновата…

Во вторник вечером к нам в гимназию приезжают гости, и вся старшая школа дружно отправляется в спортзал. Болеть за нашу женскую сборную по волейболу.

Шум стоит нереальный. Идет третий сет, и от него, собственно, зависит исход всего матча.

— Не ну, блин, на наших девок хоть смотреть хочется, а эти жирафихи из кадетки вообще ни о чем! — ворчит над ухом Бондаренко.

Но так-то оно так.

С опаской кошусь на годзиллу, стоящую в третьей линии. Ей бы вид спорта сменить. В борцы сумо податься, например.

— Я с той шпалы угораю, — похрюкивая, хохочет Пилюгин, указывая при этом пальцем на нескладную высоченную брюнетку.

— Сдать бы ее в цирк, и ходули не нужны.

— Гол забила… — недовольно цокаю языком.

— Вот ведь вобла сушеная!

— Минус два часа из жизни. Лучше бы на маникюр сходила, — горестно вздыхает Ника, рассматривая свои когти. Им бы даже Крюгер позавидовал.

— А рыжая ниче так смотрится в этих шортах, — подмечает Бондаренко.

— Саша всегда красивая, — нахмурившись, выдает Камиль.

Вот те раз! А че это мы к Харитошке неравнодушны?

Хохотнув, толкаю его в бок, но он никак на меня не реагирует. Стоит, блин, весь из себя такой скала. Давно б уже подкатил е-мое…

— Да ну елки-палки!

Снова

пропустили.

Пока команда совещается, трибуна люто негодует.

21:19. Не в нашу пользу.

Харитонова идет на подачу. Мяч принимает годзилла. Передает шпале, и та пытается забить еще один гол в первую линию, но там Дашкет.

— Вооо! Молоток Арсеньева!

Разозлилась. Щас стопудово будет рвать и метать.

— Супер, детка!

— Повезло, — скучающим тоном комментирует Ника.

— Болельщик из тебя отстой, зай.

Показывает мне средний палец.

Коза. Обиженку из себя корчит. Не может принять тот факт, что я решил временно от нее отдохнуть.

Подача. Разыгрывают мяч. Обманка. И Дашка снова забивает.

Крутая комбинация однако.

— Еее!

Народ оживляется и начинает активно подбадривать девчонок.

— Красавчик! Видели, как она их надурила?

— А под каким углом забила гол! — восхищается Цыбин.

— Выкусите, верзилы стремные! — орет как ненормальный Бондаренко.

Циркуль, сидящая неподалеку от нас, демонстрирует ему кулак.

— Не ну а че, Элеонора Андреевна, вы их видели? — оправдывается он. — Никакой эстетики!

— Новенькая в разнос пошла.

— Зачетные ноги, кстати.

— И задница ничего.

— Ага… Я б нагнул ее, надо номерок стрельнуть, — раздается за спиной.

Колесников из одиннадцатого «в».

— Ты бы пасть захлопнул.

А это Ян, молча наблюдавший за игрой все это время.

— А если нет?

— Я тебе помогу, — толкает его.

Вообще, парни как-бы хорошо общаются. Между ними никогда не возникало конфликтов. Скорее наоборот.

— Ну попробуй.

И понеслось…

До того, как начинается мордобой, успеваю взглянуть на табло и понять, что мы-таки победили.

25:22.

Пока Абрамов и Колесников катаются по полу, пересчитывая друг другу ребра, болельщики, прыгая и крича, радуются исходу матча. Заодно беспалевно прикрывая потасовку спинами.

— Это что там такое, Рома! Немедленно растащите их! — к нам ковыляет возмущенная Циркуль.

— Все, все, Ян, хватит, — оттаскиваю его от Колесникова.

Как Питбуль, ей Богу! Не оторвать.

— Прекратили! — орет физрук. — Вон пошли из зала. Оба!

— Нас уже нет. Уходим. Растворяемся, — толкаю Яна вперед.

Сопровождаю Абрамыча до самого туалета. А то вдруг в коридоре опять сцепятся. Надо сказать, драка в зале вышла та еще… Думал убьет Колесникова прямо там.

— Ты всю морду ему разбил, — залезаю на подоконник и внимательно смотрю на друга, стоящего у раковины.

Молча закатывает рукава рубашки и подставляет под воду сбитые костяшки пальцев.

— А че с тобой происходит, Ян? — интересуюсь, анализируя его поступок.